Боги Падшие

 – Хлопнул он ладонью по подлокотнику и выпрыгнул из кресла будто ему было лет двадцать: – Тетрарх! Связь! И меня на экран – пусть видят, кто с ними говорить будет, – добавил он, поправляя планку с лентами наград.

Пилоты, ожидавшие сигнала к началу атаки, откровенно скучали. Кто-то, прикрыв глаза, бесшумно молился, прося запретных ныне богов о милости если не жизни, то быстрой смерти, кто-то, нарушая все запреты, снял перчатки и чистил ногти, желая предстать перед Хароном в приличном виде, а кто-то, прикрыв глаза, дремал, стремясь в последний раз предаться спокойствию, прежде чем прозвучит команда, обрекающая всех их на смерть.

В том, что текущий вылет будет не крайним, а самым настоящим последним, уверены были все. Орил, путём интриг, занявший кресло капитана, не имел о правильном бое никакого представления. Да и откуда ему, бывшему жрецу Аполлона Радующегося, было набраться флотской мудрости? Он, стоило только Хавасам придавить чашу Фортуны, немедленно сбросил с себя высокий сан и в рубище приполз к новым господам, страстно моля их о милости.

И она была дарована.

Став их глашатаем, он ревностно искоренял следы старой веры, лично, своей рукой карая менее сообразительных жрецов. Возвысившись через их кровь, именно он, будучи направленным своими новыми хозяевами в Метрополию, сумел убедить Императора преклонить колени перед Белым Пламенем.

В награду, новые хозяева даровали ему место возле бывшего повелителя Претории, сделав ловкого перебежчика своим соглядатаем и палачом одновременно – терпеть неповиновение Хавасы не собирались.

Можно было только гадать, зачем Орил, получивший высокий титул Пламенеющего, добился своего участия в этой операции.

Кто-то считал, что виной всему скука, другие, и таких было большинство, видели в его присутствии лишь желание выслужиться и, надо сказать, они были правы. Некогда грозный повелитель, стоило лишь ему стряхнуть с головы Имперский венец, осененный славой многих поколений, мигом превратился в покорного агнца, беспрекословно выполнявшего все требования новых господ.

Но, что беспокоило новоявленного Пламенеющего более всего, так это то, что властитель прямо-таки панически боялся заговоров, выдавая ему любого, допустившего хоть самый лёгкий намёк на недовольство наступившей властью.

Ну как тут прославиться?

А поддерживать реноме было надо.