Братство

Старику нашему – пара коньяка.

Две пузатые бутылки темно зелёного стекла, украшенный золотистыми этикетками заняли место во главе стола.

– Старпом. Он много не пьёт. Ему винца лёгкого. – Наполненная рубиновой жидкостью бутылка, своей формой, больше напоминавшей винт от мясорубки, встала рядом с капитанской парой.

– Деду… Вискарь.

– Ты про его помощников не забудь. Помогают нам сильно, – я закончил заливать холодное молоко в смесь масла с мукой и прибавил газу – смесь должна была покипеть немного, выпарить лишнее, прежде чем в неё можно будет добавить молотого мускатного ореха.

– И жрут тоже, каждый за троих, – он недовольно поморщился, но потом вздохнул. – Но ты прав. Помогают хорошо. От них, в отличии от кое-кого из здесь присутствующих, – он покосился на поварёнка, но тот сделал вид что полностью поглощён вытиранием салатницы. – Ладно. Деду ВСОП дадим, а им и простого довольно будет.

Четыре бутылки ровной шеренгой отгородили долю старпома и капитана от пока ещё свободной поверхности стола.

– Штурман и его бездельники. Этим и одного пузыря много будет.

– Не жмись, – убедившись, что будущий соус ведёт себя строго в соответствии с моим планом, я повернулся к столу. – Сам же знаешь – напутают со своими расчётами и привет. И пыли не останется.

– Вот пусть и сидят трезвыми.

Черная кошка, пробежавшая между ними, была мастером своего дела. Кок и Штурман Самарин не общались уже около года. Может и больше, не знаю. Я нанялся на этот грузовоз год назад и всё это время их общение шло строго через посредников, полностью исключая прямые контакты.

Согласно корабельной легенде он разругались из-за ставок на тотализаторе. Самарин проиграл, а Вильсон, наоборот – выиграл, что и привело к конфликту – с точки зрения штурмана, кок располагал некой инсайдерской информацией, которой, в силу своей природной жадности, не поделился с сослуживцем. Вильсон же, разумеется, отмёл подобные слухи и, в свою очередь, обвинил уже Самарина в поклёпе. Ну а дальше – как это и бывает, слово за слово… Вполне обычная, бытовая ситуация. Вот только мириться они ну никак не хотели. И покидать корабль – тоже, считая, что именно его уход будет расценен экипажем как признание своей неправоты.

– Да ладно тебе. – Приподняв крышку я помешал соус. – Дай им хотя бы пару пузырей.

– Пару? – он с сожалением посмотрел на бутылку в руке. – Пару, значит? Павел! – Окликнул он моего помощника. – На вот, отнеси тем господам две бутылки.