Дальние Тропы

Милостивый государь, – начал он по старорежимному, ставя на стол перед Наркомом ничем не примечательную лампу, своим видом крайне напоминавшую шахтёрскую керосинку: – Вот!

– Простите, но что – вот? – Заложив руки за спину, наклонился над светильником Анатолий Васильевич: – Прошу меня простить, но это… лампа?

– Вы совершеннейше правы, сударь! И… Алле оп! – Щелкнув небольшим рычажком у основания, учёный зажёг её: – Извольте! Светит! – Сложив руки на груди он отошёл от стола, не сводя взгляда со своего детища.

– Действительно – светит, – обойдя стол, Луначарский более внимательно осмотрел устройство и развернувшись к изобретателю недоумённо развёл руками: – Лампа. Светит. Электричеством. И что? Вот если бы она пирожки пекла, – невольно вырвалось у него, существовавшего в эти голодные годы на весьма скудном, хоть и более разнообразном, в отличие от простых смертных, пайке.

– Пирожки, извините, не печёт, – надулся ученый: – Вы, сударь мой, в детстве своём, про магнитодинамические лампы слыхали?

– Про что? – Вернувшись на своё место, Анатолий Васильевич протянул руку к светильнику: – Вы позволите?

– Не слыхали значит, – кивнул ему Пётр Пантелеевич, одновременно и разрешая, и сожалея: – А жаль! Сии устройства были весьма популярны в семидесятые годы века ушедшего.

– И чем же? – Осмотрев лампу – это была самая обычная керосинка с электролампой вместо фитиля, он поставил её на стол, удивляясь отсутствию бульканья горючей жидкости в нижней части: – Вы… Я верно понимаю, – поднял на него взгляд нарком: – Изобрели сухую батарею для производства энергии?

– Нет! Нет и ещё раз – нет! – отобрав у него своё детище, профессор перевернул светильник кверху ногами и, отделив днище, продемонстрировал ему несколько разнокалиберных катушек медного провода, облепленных маленькими кубиками металла: – Это, – тоном, будто он находился на своей любимой кафедре, начал пояснять учёный, тыча пальцем в непонятные потроха: – Магнитодинамические резонаторы.