Ведьмина война. Бескрылая Матрона

Однако, толстяк, судя по всему, о своей гостье забыл и сейчас волновался только о собственной шкуре.

– Ты из Цезеруса! Виктор, правильно?

Мужчина поспешно выбрался из кровати в чем был и властно встал перед бойцом. Несмотря на это он по-прежнему не дотягивал до брюнета ростом на целую голову. В этот момент коротким кивком и мысленным приказом, Виктор расположил своих бойцов вокруг цели.

– Я – генерал-легат Мидан Нобус! Ты хоть осознаешь, что себе позволяешь, мальчишка? Кто отдал тебе такой приказ? Ваш легат уже три месяца как мертв, а нового мы не выбирали.

Но, чтобы ты знал, я – ближайшая кандидатура на его смену! И как только я займу причитающееся мне по праву место…

– Кстати, об этом. Прошу прощения за то, что перебиваю Вас. Но время поджимает. А вас как раз ждет разговор о вашей кандидатуре. Да, с человеком, что отдал приказ о вашем сопровождении. Не будем медлить.

После этих слов картина перед глазами Нобуса резко сменилась тканью черного мешка. Не заботясь о прикрытии наготы своей цели, воины сжали толстяка за плечи и повели вперед.

– Что вы себе позволяйте?! – повизгивал Мидан. – Я обо всем доложу наверх! Вы у меня за это ответите! Я вас всех поувальняю! Школьники несчастные!

Отряд спешно миновал всех оглушенных бойцов и вернулся в фургон. К этому времени из своих номеров уже показались обеспокоенные жильцы. Наиболее пугливые поспешили выйти на улицу, где привлекли внимание празднующих зевак. Вдалеке загремели сирены городской безопасности.

Но никто, ни из Аспекта Ордо, ни из дворовых стражей не успел обратить внимание на отель к тому времени, как черный фургон вновь снялся с места и устремился прямиком к шпилю Эскайона. Одинокий транспорт с армейскими номерами почти не привлекал внимания. Редкие пьяницы, кто замечал машину, лишь торжественно бросали вслед тосты и лозунги.

В эту ночь большинство были только рады приветствовать представителей доблестных легионов. За время поездки бойцы штурмовой группы неспешно разрядили свои винтовки и сняли военное снаряжение.

Командир занял пассажирское кресло рядом с водителем и скучающе оглядывал ночной город. В его очках проплывали яркие огни фонарей, рекламных щитов и магических источников.

Мидан с мешком на голове сидел в центре шуршащей молодежи и тихо поскуливал. Хомуты на его руках за спиной уже начинали протирать толстые запястья. Такого унизительно положения легату еще не приходилось занимать.