Умеют ли парни любить?

Я уже как-то писал, что главное уметь вовремя поставить точку в любом деле или предприятии. И тут я четко понял, что пора это сделать, то есть прекратить визит. И я встал.

– Уходите? – спросила гувернантка. – Приятно было с вами снова повидаться, Максим!

– А мне – с вами! – любезно ответил я. – Разрешите как-нибудь еще вас навестить?

– Не возражаю, – сказала она и повернулась к Соне. – Проводи гостя.

Это уже было послаблением, ведь меня могла сопроводить до ворот и горничная. И я сделал вывод, что понравился строгой гувернантке.

Мы покинули террасу. Соня взяла меня за руку. Ее пальцы были горячими, я сжал их. Мы молча вышли из дома и медленно двинулись по аллее к воротам.

– Мой номер у тебя есть, – быстро говорил я. – Скину мейл, аську и другие контакты, так что будем на связи. Если, конечно, ты не возражаешь продолжить общение, – добавил я и повернулся к ней.

Соня искоса глянула на меня и начала улыбаться. Я залюбовался ее ярким румянцем, волнистыми прядями шоколадного оттенка.

Солнце пробивалась сквозь кроны деревьев, его лучи пятнали золотистыми зайчиками волосы девушки, ее розоватое платье, серые плиты у нас под ногами. Мне даже захотелось достать айфон и запечатлеть эту живописную картину. И когда мы проходили мимо беседки, увитой целым каскадом густо цветущих роз, я не выдержал.

– Сонь, можно я тебя сфотаю? – спросил я и кивнул на беседку. – Фон просто убойный!

– Родители строго запрещают мне позволять себя фотографировать, – тихо ответила она.

– Понимаю! Но клянусь, что никто кроме меня не увидит снимок, и уж тем более я не буду размещать его в социальных сетях!

Она пристально на меня посмотрела и начала улыбаться.

Пушистые ресницы, затеняющие бархатистые карие глаза, тонкий нос, алые приоткрытые губы, легкий румянец на щеках, завитки растрепавшихся волос – эта яркая южная красота манила и очаровывала. Ее лицо в это миг показалось мне прекрасным произведением великого Фидия.

Фидий – нач. V в. до н. э. – около 432 – 431 гг.

до н. э. – древнегреческий скульптор периода высокой классики.

Я больше не стал ее упрашивать, подвел к беседке, развернул лицом к себе и сделал пару шагов назад. Картина была великолепной. Алые розы подчеркивали яркую красоту девушки и служили прекрасным обрамлением. Я сделал несколько снимков.

– Скинешь мне, – попросила Соня. – Хочу посмотреть, что у тебя получилось. Но вообще я всегда плохо выхожу на фотках.

– Не может быть! Ты же красавица! – заметил я.