Осколки наших сердец

Марион быстро поняла, что заблудилась, но все равно шла вперед, пока дорожка не вывела ее на круглую замерзшую лужайку.

На краю лужайки стояло самое странное здание из всех, что она когда-либо видела. Многоэтажный франкенштейн – чудище с окнами странной формы и многочисленными пристройками. Судя по надписи на медной табличке над входом, это и была вторая библиотека.

Марион взглянула на часы – у нее были «Свотч» цвета розовой орхидеи. 17:35. Она толкнула резную деревянную дверь и вошла. До закрытия библиотеки оставалось всего двадцать пять минут, но за это время Марион успела в нее влюбиться.

* * *

У здания была эксцентричная планировка и множество потайных кармашков и уголков, как у адвент-календаря. Там были незаметные ниши и запертые двери, лесенки, ведущие на полуэтажи, и читальный уголок на третьем этаже, который Марион сразу объявила своим. Повсюду попадались витражи: девушка с ножом и яблоком на лестничной площадке наверху; в зале на третьем этаже – лисица, свернувшаяся калачиком под розовым кустом.

Этой библиотекой могли пользоваться только научные сотрудники университета и ученые, приезжавшие с лекциями, но Марион была дочерью двух почтенных профессоров, а ее мать заведовала кафедрой антропологии, и ее все боялись. А еще Марион была тихоней: не робкой, не милой – просто незаметной. Взрослые ее просто не видели. И охранник у дверей библиотеки махнул рукой, приглашая ее войти.

Внутри всегда было холодно, как в соборе. Холоднее всего – в подвальном этаже с многоярусными книжными полками и тускло освещенными читальными залами.

Ковры поглощали любые звуки, возникала иллюзия, что в библиотеке, кроме нее, никого нет, пока какой-нибудь старый профессор не начинал таращиться на нее, как на близнецов из «Сияния».

В призраков Марион не верила – ее родители развенчивали любые страхи, спокойно научно объясняя их, и хотя это раздражало, метод был эффективным. Но подвальный этаж библиотеки, казалось, состоял из нескольких слоев.

Века оставили на нем отпечаток, чешуйчатая лапа истории хватала за горло. В подвал Марион старалась не соваться.

* * *

Марион долго ждала, что ее жизнь изменится, надеялась и молилась. Но ее жизнь напоминала порванную киноленту. Ей было двенадцать, когда она обнаружила библиотеку. А в четырнадцать Марион, ставшая чуть выше, чуть более одинокой, чуть более озлобленной на мир за свое одиночество, однажды спряталась в библиотеке от сентябрьской грозы.