Нестор

Пока еще осторожно, но в верхних этажах уже открывали ставни, горожан интересовали ночные события. Из подворотни вышел дворник, заметил надпись, потом недоверчиво осмотрел троих, явно приезжих, и сначала выругался.

– Месяц как побелили, а уже разукрасили. Руки поотрывать бы!– и только потом поинтересовался:– Кто стрелял-то? Никак чехи-легионеры?

– Не знаем, дяденька. Сами недавно здесь,– сказал Иосава.– Как бы нам к пристани пройти? На пароход спешим.

– Какой пароход?! Три дня никто не чалился.

– А вы нам пристань где подскажите.

Дворник вытер фартуком нос и приготовился к обстоятельному разговору.

– Так это вам какая нужна? Пристаней-то у нас много. Если вам «Восточного общества», это до перекрестка, где гостиница, и налево к матушке, если же к хлебной…

– Постой! Какой матушке? – перебил его Зервас.

Дворник сделал удивленные глаза.

– Так к Волге же! – и не спеша продолжил:– Если ж к хлебной пристани, то до перекрестка и у гостиницы налево, до реки и еще налево, там же и пристань товарищества «Русь».

А вот если вам «Кавказ и Меркурий» тогда до перекрестка…

– И от гостиницы налево,– закончил Зервас. – Основная мысль ясна, дяденька, спасибо. Река на перекрестке налево, а все пристани – вдоль нее.

Подивившись столь краткому изложению его пространного объяснения, дворник проводил взглядом троицу и обернулся в противоположную сторону – ждать новых хозяев города.

Друзья быстрым шагом добрались до перекрестка, нашли бежевого цвета двухэтажное здание, построенное в псевдоклассическом стиле, повернулись было к нему спиной, чтобы идти налево, но вдруг, как по команде, замерли и уставились под карниз здания.

Над окнами второго этажа висела коричневая вывеска: «Гостиница “Батум”».

Вход в гостиницу был с угла, под широким балконом, опирающимся на две ажурные колонны. На крыльце стояла девушка и смотрела на них. Она неуверенно махнула им рукой, и они направились к ней.

В номере наконец собрались все.

Друзья стали шумно делиться событиями минувшей ночи. Ляля стояла в дверях и с интересом слушала их сбивчивую, скачущую русско-грузинскую речь. Они что-то возбужденно говорили про патроны. Иосава потратил только пять, потому что от волнения забыл, как заряжать винтовку, зато Зервас расстрелял все, а Васадзе сохранил половину боекомплекта, потому что стрелял только по вспышкам да движущимся теням, хотя с уверенностью не мог сказать, попал ли в кого.