Нестор

Не хотелось мириться с потерей Сандро.

– Мы его не бросим,– неуверенно сказал Зервас. Все промолчали. Желание побыстрей отсюда убраться и стыд за брошенного друга отчаянно боролись друг с другом.

– Ва-а! – воскликнул Ожилаури.– Что же можно сделать? Как вытащить его из тюрьмы?

– Осталось одно,– сказал Васадзе. – Теперь мы знаем, где он, нужно устроить засаду и дождаться, когда его оттуда выведут – или на допрос, или на расстрел. И тогда, если все сложится, отбить. Но если его будут допрашивать прямо в тюрьме и там же расстреляют, то мы даже не узнаем, когда это произошло.

При последнем слове Фома поморщился.

– Есть еще один вариант,– сказал он. Васадзе с сомнением, а Зервас – с надеждой посмотрели на него.

– Нужно подкупить охранников!– выпалил он и тут же сам себя опровергнул:– Но ничего не получится. Подкупать нечем. Даже если мы соберем все, что у нас есть, этого не хватит.

– Да и знать надо, кому давать,– добавил Ожилаури.

В красивом особняке купца Ревякина повисла тишина.

С наступлением ночи смолки шум улицы. В темноте и безмолвии прозвучал почти шепот Ляли:

– Я знаю в тюрьме одного страшного человека.

Она сидела на полу, прижимаясь к Тедо, и при этих словах дрожь прошла по ее телу. Сказанные в темноте слова и страх в них передались друзьям.

– И кто этот страшный человек? – спросил Ожилаури.

Было видно, как девушке не хотелось говорить, она сделала над собой усилие.

– Возьмите меня с собой! В Батуми! Тедо рассказывал.

Там море, пальмы. Я не помешаю вам. Мне надо в Батуми, я не хочу здесь оставаться!– вдруг воскликнула она.

Такого перехода никто не ожидал. В растерянности попытались было ее отговорить, успокоить, тема разговора сменилась, но Зервас напомнил:

– Кто этот человек?

– Долгополов,– брезгливо сказала она.– Он помощник начальника тюрьмы по надзору. Уже давно. Сколько властей сменилось, начальников меняют каждый раз, а он все есть и есть.

– Почему же его не меняют?

– Потому что его все боятся.

Он весь каменный, и сердце у него каменное. И он душегуб,– Ляля говорила отрывисто. – Только я знаю, скольких ребят он погубил.

– Ты знаешь, а ни полиция, никто не знает? – не поверил Фома.

– Еще мама Зоя. Я когда к ней пришла, совсем дурочка была, многого не то что не знала – даже не представляла, что такое бывает. Это она мне потом все растолковала. Долгополов уже давно, лет двадцать, служит в тюрьме.