Порочный перекресток

Оттуда, судя по скрипу деревянных половиц, спускается Джоанна. – Самолёт гораздо быстрее.

Я прекрасно знаю, как сильно миссис Кроули хочет сделать своих детей счастливыми и как искренне она верует в то, что единственный способ достичь этого – всех переженить.

Только так мы сможем переступить через все трагедии войны и научиться жить дальше.

Ну ерунда же?

Я занимаю привычное место в глубоком кресле справа от камина и с интересом наблюдаю за реакцией Мэтта на слова матери.

Он всегда был трусоват.

И несколько раз предавал меня, но возвращался и я его прощал.

Может быть зря? Может быть это я бы сейчас сидел рядом с Лиззи, и вдыхал яблочный запах её длинных, наскоро собранных в пучок волос.

– Нет уж, я в этой железной штуковине не полечу!

– Но Мэтт! – настойчиво и вместе с тем устало произносит Лиззи, уже в который раз доказывая свою точку зрения. – Самолёты – самый безопасный вид транспорта в мире. Вероятность того, что пассажир, севший в самолет, погибнет в авиакатастрофе, составляет примерно один к восьми миллионам.

Это как если бы ожидать, что все некроманты и темные друиды и в самом деле были под гипнозом, как утверждали в суде. Если пассажир будет садиться каждый день на случайный рейс, ему понадобится сорок раз пережить Николя Фламеля, чтобы погибнуть!

Я ещё раз убеждаюсь, что лучший друг не сможет сделать Элизабет счастливой. Тот порой просто не понимает, о чём она толкует. И сейчас он выуживает из всего доступного объяснения только одно слово.

– Погибнуть? Вот как раз этого не хватало. Лучше порталами. Прогуляемся, мир посмотрим.

Лиззи мило закатывает глаза, и я невольно улыбаюсь на эту привычную реакцию. Да, Мэтт конечно тот еще ловелас. Красив, высок, был весьма популярен до войны, а сейчас тем более. Но при всех его достоинствах, его мозг вряд ли был больше грецкого ореха. В него помещались разве что разговоры о магическом футболе, девушках и жратве. Он редко принимал чужую правду за истину и мог сильно обидеться, если его старались переубедить.

Сложный человек, да, но он был нашим другом.

И порой мне кажется, что друзей, как и родственников, не выбирают.

И сейчас, когда в сознании дверь с именем Лиззи открылась настежь, впуская в тело поток сладостной дрожи от одного взгляда на то, как двигаются её нежные губы, как она елозит по стулу, как откидывает со лба непослушный локон, я готов поддержать лучшего друга. Я хочу отправиться в эту поездку.