Из пушки по воробьям. Стихотворные пародии и пасквили

Он выпил шнапсу, думая, – отпустит,

Но лишь устроил в мыслях лишний шум.

Ему казалось, – он не стар и может

Ещё девиц наружностью смущать

(Так иногда беззубый мясо гложет,

Не в силах челюсть жадную разъять).

К нему девицы были равнодушны,

И, чтобы данный прекратить бардак,

Решил гусар, речам друзей послушный,

Начать писать, рифмуя. Наш чудак

Взял в руки перьев целую пригоршню,

На них, крестясь, со смыслом поплевал,

И, став подобен паровому поршню,

В чернильницу их резво запихал.

Шли рифмы, шли! Но были все убоги,

Рубака-парень был успешно туп.

Ему казалось – все удачны слоги,

Которые он выпустил из губ,

Но рифмовались лишь одни команды

И подначальных возгласы солдат,

«Тлябля», «блятля», уф, что поделать, надо

Тренировать свой грешный агрегат,

Ну, что тут скажешь, модно стало ныне

Бабёшек стихоплётством завлекать, —

Гусару горше самоёй полыни

Усы крутить в безвестности. Как знать,

Быть может, и на это клюнет тётка…

Уже клюёт? Вот это коленкор!

И пусть она с рожденья идиотка,

Но зад её на «рифмы» дюжа спор!

Гусар залёг, как пугало, в засаде

(Но перьев из руки не выпускал),

И думал, как подкрасться к тётке сзади, —

Ведь он на память эту позу знал.

И пусть имел жану он для блезиру,

Мечты ему давно сверлили плешь,

Мол, быть тебе, красавцу, хоть и сиру,

И в рифмовальцах, – «посоля, поешь»,

Но ведь известность тож горбом даётся,

И, сколько жисть в сраженьях не итожь,

От этой славы пепел остаётся,

А от поэзы, пусть и чёрствый, – корж.

Гусар свой ус простёр над чахлой грудью,

Поправил упоённо эполет

И прошептал: «Ужо мне эти судьи!

На графомана в мире судей нет!»

И так лежал в засаде годы кряду,

Жана харчи носила в борозду

И подсыпала в яства эти яду, —

Умри, предавший женину …зду.

Гусар потел, хирел, но был упорен,

Хоть не давались слава и бабьё…

Уж больно был он от рожденья вздорен,

И так любил остаться при своём!

Над ним уже смеялись и в казарме,

И на конюшне ржали скакуны,

Но он, своей подмахивая карме,

На критиков пыхтел: «Вот серуны,

Поди, в бою сойтиться б не посмели, —

Я быстро отоварю пяткой в лоб, —

Пождите все, на будущей неделе

Такую выдам басню, сдохли чтоб

От зависти, проклятые отродья!»

А дальше текст попросит перевод…

Так, следуя безумию и моде,

Гусаров много на земле живёт.