Корона ветреных просторов

Вспоминая все детали потрошения неведомой рыбы, Франк вновь обрисовал в голове изгибы найденной короны, припомнил цвет камней, обрамляющих её края, и то, что он почувствовал, коснувшись её.

Желтовато-прозрачный цвет камней не восхищал его память. Корона была словно для других целей, нежели украшение царской головы. Но в ней ощущалась история, и эта история, возможно, никогда не будет разгадана.

«Скоро начнёт светать», – подумал он и вздохнул.

Его беспокоило, что Малькольм, помимо капитана, был его другом, от которого он так бессовестно утаил найденное.

А ведь они были знакомы с детства и росли в соседских семьях на острове Сейланн. Мальчишками частенько рыбачили со своими отцами вместе. Неужели он всё это в мгновение забыл, увидев всего лишь кусок золота?

– Я не такой человек, – запротестовал Франк, покусывая костяшки своих пальцев. Но раскрыть тайну капитану он так и не смог.

Вскоре крикливые чайки дали о себе знать. Это означало только одно: где-то близко земля.

Из-за горизонта, ореолом на небесах, пробивался рассвет.

Он словно озорное, лучистое дитя прогонял спокойную ночь, и это было, как всегда, волнующе.

В голове Франка, будто само по себе, тоже прояснилось. Он переметнул свои тяжёлые мысли из уныния в ожидание, и то, что больше всего он ожидал, давало ему сил. Родимые места, как и лица членов семьи, были в этих ожиданиях на первом месте.

А как Донни всегда радуется его возвращению, размахивая пушистым хвостом, словно ты её воздух. Оно и понятно, ведь её, размером с шерстяной клубок ниток, он когда-то принёс домой, выходил и по-отцовски приручил.

Теперь Донни – член семьи, не меньше. И вот в голове она тоскливо завывает так протяжно, как поёт северный ветер, и к этим звукам, наполненным тоской, прибавляются мелодии скандинавских племён. Он словно один из многочисленных викингов, возвращающихся домой из похода с ценной добычей и с жутким нетерпением увидеть близких.

Те, кто покоился сном в каютах «Эбигейл», проснулись.

Земля показалась на горизонте. Прекрасные Лофотенские острова, омываемые фьордами, осветились солнечным сиянием.

Коул Стивенсон, чуточку пьяный, но умело скрывающий это, как истинный капитан, вёл судно заданным курсом.

Любознательные чайки то и дело подлетали к накрытой брезентом добыче, но, завидев рядом Франка, вновь срывались в необъятные просторы.

– Кыш, оголтелые! – кричал он им, рассекая руками лучистый воздух. И так вплоть до желанной пристани.