Корона ветреных просторов

На кухне на газовой конфорке вовсю кипел луковый суп.

– Ты голоден? – Мари, усадив мужа за обеденный стол, забрала у него багажную сумку.

Франк слегка занервничал, смотря то на свою сумку с таинственной вещью, то на прекрасную жену, застывшую в ожидании ответа, и, чтобы озадачить её другой целью, нежели распаковкой багажа, он ответил любимой с несвойственной его характеру твёрдостью:

– Голоден, как зверь на привязи, – сказал он. – Оставь вещи на потом и накорми меня.

Эми и Генри, резвясь, повисли на отцовском плече и не спешили уходить.

Тогда Мари, вручив сумку Сэл и указав ей на комнату, буквально оторвала младшеньких от отца.

– Отец устал, проказники. А ну-ка марш отсюда.

Эми, скорчив конопатое личико, взяла брата за ручку и повела, словно плюшевого медвежонка, прочь, недовольно что-то бубня себе под нос.

На газовой плите уже остывал подогретый суп, но Франк, поцеловав Мари, попросил дать ему ещё минутку, удаляясь от неё поспешнее ветра.

В комнате родителей, напоминающей Сэл лишь о серых буднях, было минимум мебели.

Комод, стол, кровать и шкаф, незатейливо расставленные по углам, наводили тоску. И лишь старый разноцветный ковёр на полу давал хоть какие-то надежды на подъём настроения.

Она, поставив сумку на кровать, тихонечко пыталась расстегнуть заедающий замок, вздыхая от безысходности.

Книга, которую она читала, ждала на полке в прихожей с пучком душистых трав. В ней довольно подробно говорилось об осаде средневекового замка орудиями тех времён.

В катапульты были помещены ядра, а стенобитное орудие, напоминающее голову дракона, было готово выбить замковые ворота. А тут такая серая комната, что аж зубы сводит.

Замок на молнии поддался её рукам, и плотно набитая одеждой сумка была готова для опустошения. Вещи следовало достать, выстирать и просушить на улице, а это ещё один час, вырванный из её юной жизни. А ведь могла быть осада замка или путешествие в неизведанные страны.

– Ах, – вздохнула Сэл. – Когда-нибудь это закончится.

Её руки после последней стирки с применением химии и стиральной доски оказались в плачевном состоянии. Обветренная кожа нуждалась в уходе, но времени для заживления практически не было. Мать давно переложила на неё кучу обязанностей, и стирка была одной из них.

Пара свитеров из сумки были вполне чистыми, но нуждались в просушке, наверное, отец их даже не надевал. Чуть ниже, в плотном чёрном пакете, лежали, видимо, ношеные, запачканные вещи.