Корона ветреных просторов

Внезапно с окраины Рейне, оттуда, где находился дом Клер Фостер, раздался страшный крик. Этот крик, не принадлежащий человеку, был явно полон злобы и ненависти, но для Сэл едва слышен.

Она, убрав ладони с ушей и притаившись, прислушалась, но крика уже не было.

«Послышалось», – вот что она подумала в тот момент, снова взяв в руки золотую корону.

А затем, сделав глубокий вдох, тяжело поднялась с колен, покинув родительскую комнату.

В память об отце она захотела примерить эту странную вещицу.

И тихонечко подошла к единственному в доме зеркалу в пол, что находилось прямо в коридоре, где безмятежно спала Клер.

Затаившись возле зеркала, она всматривалась в черты своего лица и думала о том, что недостойна носить такое украшение. А после, выдохнув все сомнения с воздухом из лёгких, надела корону на голову.

Сначала лёгкое тепло, словно ореолом, прошлось от лба до затылка, и это было даже приятно.

Но потом что-то острое, словно десятки шипов, разом вонзилось прямо под кожу.

Пронизывающая боль заставила её закричать, так что даже Клер, пробудившись ото сна и вскочив резвой белкой, уставилась ошалелыми глазами на этот кошмар.

Глаза Сэл, полные ужаса, опалили Клер, и девушка закричала:

– А-а-а-а!

Она, запутавшись в покрывале, попыталась подняться, но боль от ушиба при падении заставила помедлить с этим.

По лбу Сэл тонкими струйками стекала кровь, отчего ночной гостье было ещё страшней наблюдать за происходящим.

Внезапно кристаллы на короне озарились сиянием, так что весь коридор наполнился ярчайшим светом. Сэл пыталась снять корону всеми силами, но через секунду её руки перестали слушаться, а после – и всё тело. Она, упав на колени, упёрлась щекой в зеркальную холодную гладь и не могла вымолвить и слова.

Силы, которые в Сэл всегда были в избытке, покинули её, но у Клер сил было предостаточно.

Бойкая толстушка, сию же секунду подбежав на помощь своей подруге, с большим усилием отняла её от стекла и, оперев на своё плечо, поволокла в гостиную.

– Сэлли! Сэлли! Что с тобой? – вопрошала она.

Но, помимо этого, в её глазах размером с монеты читалась простая, логичная для этой ситуации мысль: «Видимо, я многое упустила».