Корона ветреных просторов

Башня охранялась десятком вооружённых надсмотрщиков и парой латников, приставленных к её единственному арочному выходу в виде мощной дубовой двери. Дверь, оббитая пластинами из железа или чего-то подобного, выглядела массивной нерушимой преградой и запиралась по меньшей мере десятью замками. За столько лет, столько зим, склонивших на её стены бремя памяти жутких времён, Гастэрот облюбовался множеством краснопёрых вихрей, спозаранок, фуклей и других невеликих птиц. Они строили меж острых камней свои гнёзда и откладывали яйца, что иногда приходились по вкусу длинноруким заключённым, просовывающим свои оглобли сквозь решётчатые оконца.

Некоторые из раздобытых яиц были ядовитыми, хотя по виду ничем не отличались от других. Именно так краснопёрые вихри платили варварам за разрушение своих гнёзд не простой мучительной смертью. А по весне Гастэрот разрывался трезвонной птичьей какофонией за сотню добрых вёрст, из-за чего в простонародье назывался башней пернатых птах.

За стенами темницы небольшим поселением серел замковый город Иссандрил, состоящий из пятисот сотен каменных домов, десятка сельер[20 - Сельера – конюшня.

], тринадцати кузниц и сотни иных хозяйственных сооружений, примыкающих к замку высшей власти. Этот замок строился долгий десяток лет посредством тысячи крестьянских рук и воскрешенных идей Иссандрийских каменщиков, которые так умело воплотил в сером безликом камне некий рихт Олис Лорбут, рождённый от крови завоевателей Иссандрии, сыном Бируина – Мофри, что ввиду непростого положения рабских островов принял не свойственный рихтам удел строителя. А называли этот замок «домом крепких стен» – Батуром, или попросту «убежищем обречённых», что своей центральной башней достигал в высоту по меньшей мере шестисот футов и выглядел непривычно для человеческих глаз. В его стенах и надстройках читался прочный романский стиль, делающий его монументальное величие крепостью. По центру сереющей твердыни высилась громадная башня Пурпуз, именуемая также вместилищем книгомора, на вершине которой простиралась открытая всем ветрам смотровая площадка. На площадке шириной в пятнадцать шагов и длиной ничуть не меньше росло большое красное древо, покрытое красными иголками, как и его кора. Это древо называли кэрой и причисляли к священным в этих местах, не в угоду шестипалому богу, ранее властвующему над запредельными землями. По четырём сторонам от центральной башни высились башни поменьше.