Корона ветреных просторов

 – Ведь мы не знаем их языка, как и они нашего, – его взгляд упал на Гурдобана, что с удивлением пялился на него.

Аккертон, проскулив, оборвал его взгляд, поймав себя на том, что так же, как и Франк, уловил на себе полное внимание Мирдо.

– Не пялься на него, – сказал он, а потом добавил: – там в камерах этому краснокожему и не нужен был наш язык, он прочёл наши мысли на раз и два, лишь коснувшись наших тел. Только это позволило им разыскать Сэл. Надеюсь, с моей Клер ничего там не случилось.

– Не выгораживай меня, мой друг, – заныл Бафферсэн, – я сам обнажил ему свои мысли.

А что до твоей Клер, то при чём здесь она, эта чудовищная вещь была в моём доме.

Гурдобан ударил кулаком по деревянному седалищу, и пленники, вздрогнув, замолчали. То показалось ему крайне возмутительным – их переговоры бог весть о чём прямо при них.

– Ты посмотри, Мирдо, – пробухтел он, – общаются и даже не прикрывают свои рты.

Мирдо промолчал, посматривая то на одного пленника, то на другого. А затем впереди каменной дороги выросла зелёная гора, и старик приметил среди стволов зеленой бистии[31 - Бистия (вымышл.

) – растение из семейства лиственных и зеленоствольных, чьи стволы лысые, а пышные кроны скошены по направлению к солнцу.] свою трудовую колонию.

– Мой друг, вот я и на месте! – воскликнул он, несомненно, радуясь местам, имеющим в его мудрой душе значение дома или же чего-то близкого.

Повозка, переваливаясь с колеса на колесо из-за довольно внушительных ухабов, проехала между больших тотемных столбов, по форме напоминающих изваяние сторожевых длинноклювых птиц, и остановилась.

За ней, почти друг на друге, размещались сотни деревянных шалашей и амбаров, полевых кухонь и кузниц, разносящих повсюду звуки молотов, бьющихся о наковальни. Всё это переходило в многочисленные, подпёртые деревянными балками пещеры, которые, как и всё прочее, ютились под станом зелёной горы.

Раздобренные женщины-кухарки, как и их юные помощницы, перемотанные шерстяными накидками, покрывающими тонкотканые сорочки, тут же показали свои носы из шалашей.

Они любили Мирдо и баловали его своими широкими улыбками. Растолкав девушек, скопившихся мухами у повозки, где и был сейчас староста, крепкий, некрасивый мужчина по имени Дибли помог ему слезть.

– С возвращением домой, о великодушный рихт, – обронил он. И в его руке звякнула связка медный ключей.

Эти ключи, словно регалии королевы, были признаками могущества самого Мирдо, подтверждающими его власть.