Войны Богов

– Ты? Придумаешь? Не смеши меня!

– Зе-землянку выкопаю! – Протерев стекло шлема – ветер забрасывал его пригоршнями снежинок, он посмотрел на черневшие деревья с острыми яркими кончиками ветвей: – Шалаш сделаю. Главное – эту бурю переждать!

– Лучше сразу могилу. – Ехидным тоном произнёс голос: – Тут всегда так. И это не буря, была бы она, ты б уже окочурился. Ладно уж, – тон смягчился: – Придётся снизойти до помощи. Развернись кругом – что видишь?

– Эээ… ничего, – повернувшись кругом Игорь обвёл взглядом заснеженную равнину, чьё белое полотно изредка разрывали серо-бурые камни.

– Не тупи! У тебя воздуха и энергии минут на десять осталось! Холмик видишь?

– Холмик? – Присмотревшись, он увидел небольшую белую горку шагах в двадцати от себя: – Это что ли?

– Ура! Рад, что ты только отупел, но не ослеп! Иди к ней.

– Зачем?

– Затем! Делай, что тебе говорю! Вперёд!

Пожав плечами – правда вместо ожидаемого жеста его тело свело судорогой от холода, Игорь двинулся к холмику.

– Теперь – смахни снег! – Продолжал командовать шарик: – Давай, шевелись! Жить хочешь? Слушай меня!

– Вот что-то уже и не уверен – хочу я так жить, – выделив тоном «так», Маслов погрузил руку в белую массу и его пальцы уткнулись во что-то жёсткое. Взмах руки, нанесённый ветром снег, тотчас закрутил небольшое торнадо и перед ним появился кусок металла пронзительно красного цвета.

– Работай давай, – прикрикнул шарик, выводя его из ступора: – Выше смахивай, ну же!

Ещё несколько взмахов – ледяная крупа легко покидала насиженное место, и перед Игорем появился прозрачный колпак кабины, своим рубленным видом напоминавший остекление самолётов Великой Отечественной Войны.

Ещё несколько взмахов и сквозь прозрачную стенку стала видна небольшая кабина с широким креслом и приборная панель с парой экранов по краям.

– Ручку чёрную видишь? – Оторвал его от осмотра шарик: – Внизу, под колпаком? На себя и поворот вниз!

Колпак кабины откатился назад, стоило только ему выполнить указания шарика.

– Успели! – Теперь в голосе звучали нотки торжества: – Ты мне жизнью обязан. Можешь не благодарить.