Голоса возрожденных

 – Средств и так нет, а ты пьешь и ставишь свое существование под угрозу.

Старик покашлял в чепец, который стянул с лысой головы.

– Никто и не заметил пропажу такой незначительной суммы, – ответил он ей. – Но скажи, на кой тогда тебе понадобилось прихватить с собой именной королевский клинок? А потом еще вручить его беглому преступнику.

– Преступнику, который умудрился сбежать, несмотря на то, что я перерезала ему горло.

Фе?рта посматривала в окно, за рамой которого усилившийся ветер раскачивал огородное пугало.

Оно, трепыхаясь сотней лоскутов и жестянок, клонилось на шесте и подымалось вновь, словно трубя во все концы: вот она преступница, здесь, здесь, здесь.

– Я отправляла доверенных кэру?нов на поиски тела, – сказала она. – Так вот его нигде нет.

Старик, прокряхтев, приподнял торс, так что смог детально рассмотреть лицо дочери. Она выглядела опасливо и испуганно, хоть и давеча не показывала этого.

– Его могли сожрать хищные ти?булы[28 - Тибулы – хищники из семейства кошачьих, напоминающие гепарда, обитающие в лесах Са?лкса.

Их шерсть зеленого цвета, что позволяет отлично маскироваться среди травы, а длинный хвост на кончике загнут и раздвоен.], рыси, любая прожорливая тварь, – он потянулся за самокруткой, лежащей на прикроватной тумбе, но мэ?йса раздраженно хлопнула его по рукам.

– Потерпи, покуришь, когда я уйду! – фыркнула она, раздраженная его зависимостью, так, что за дверью послышались шажки…

– Хорошо! Хорошо, – пробухтел старый ри?хт. – Я слушаю.

– Ты слушаешь, но не слышишь, – продолжила мэ?йса. – А между тем беспардонный Ви?львин ищет ответы на свои вопросы. Он не верит в то, что мог навредить мне. И как только память к нему вернется, над моей головой вознесут меч. Ты не раз становился свидетелем публичных казней, сможешь снести казнь собственной дочери?

Дряхлый Га?рбус помотал головой, затем обнял ее за плечи, задрожав как мокрый, продрогший пес.

– Нет, нет, – выдохнул опасения. – Такому не бывать. Я и так лишился всего.

– Память к Ви?львину рано или поздно вернется, – с досадой произнесла Гиз. – И я хочу знать, на каких берегах мне искать спасение.

Старик минуту молчал, пытаясь припомнить своих должников.

– Мой друг Нэ?фис, пастух с Бу?льто, – вдруг сказал он. – Как-то обещал мне заплатить жизнью, когда я спас его детей от бурой лихорадки. Помню, как по моему слову ведунья Сэ?йланжа сняла с пташек всю хворь. Я заплатил ей сто тридцать пет, и не петой больше.