Голоса возрожденных

Там восседали «смотрящие вдаль», почтовики, и таможенные надзиратели.

По записям книгописцев Са?лкса, с этих башен открывался поистине завораживающий вид на лунную гавань и десяток торговых судов и барж. Корабли Иесуи?лских кхалкхи?? делались, как и прочие, из прочной древесины дерева шы?рис. Двухмачтовые, трехмачтовые парусные гиганты слепили глаза засмотревшимся, так как белоснежные паруса сияли от потоков лучистого солнца. Более мелкие речные суда, огибая размашистый остров, заплывали в истоки Суми?ра и доставляли продовольствие в дальние земли Тизуи?ла правителю шатрового града.

Гатуи?л был разделен правителями, но един сбором общей дани. И потому зачастую леса Э?ку полнились тружениками трех племен.

За смотровыми башнями, что также считались а?мисандами, простирались портовые торговые улицы, заставленные прилавками и телегами, гружеными плодами Шри?ку. Тут и там керамическими горшками высились груды посуды, доставленной из туманного Сэ?йланжа. Са?лкс поставлял на Гатуи?л окаменелые черепашьи яйца из кладок, познавших сотню лет.

Они выглядели драгоценными, переливаясь всеми оттенками красного. Местами на ура разбирались шестифунтовые мешки с зерном, с семенами стойкой тифи?лии, выведенной в теплицах Са?лкса. И везде пользовались спросом апаки?йские клинки, блестящие на солнце.

Дальше прилавков в звуках молотов можно было узнать кузни, в запахах браги – питейные таверны, в развратном виде гатуи?лок – дома похоти и ласк. А уже после – школы, фермы, жилые постройки. Но чертог великого Эквили?да, громоздящийся красной крепостью с десятком башен, находился еще дальше.

Он занимал собою полверсты каменного плато, простирающегося от прибрежного града вплоть до степей Ксихоба?на, и смотрелся великим красным отрогом. Там и восседал мудрый правитель на троне просторного Футура?ха – зала великих монархов.

Красная крепость, увенчанная знаменами Гатуи?ла, служила пристанищем для сотен мелких птиц, сложивших в нишах скульптурных стен свои неаккуратные гнезда.

Опоясывающая череда арочных окон делала пустоту красных стен продуваемой всеми ветрами, и потому зачастую в просторных залах стоял стозвучный гул.

Правитель, окружив себя слугами разной величины, любил слушать песнь ветра, он исполнял одну из прихотей – услаждал его уши, когда слугам приходилось возлагать на себя все остальное.

В этот раз седобородый Эквили?д собрал в тронном зале большую часть своих верных кхалкхи??, чтобы обсудить с ними судьбу их собратьев с потопленной «Фендо?ры».