Голоса возрожденных

Альфе?нта смотрела ему вслед, словно уже видела воткнутый в его спину кинжал. В ее глазах отражались любовь и боль вперемешку с предчувствием скорой беды.

Тем временем Пе?стирий сотрясался в угрозах своего зи?рда. От них трепыхался огонь, а многоликие тени танцевали как акробаты на раскаленных углях. Рабы словно мыши прятались за костями монстров, глазницами черепов и огромными зубами, перешептываясь между собой. Они пристально наблюдали за белокурой девой и вооруженным кэру?ном подле нее. Она называла его предателем, а он крепко-накрепко сжимал рукоять кинжала, острием направленным к ее телу.

Плоть сотрясалась от буйства Пе?ста, но надменная воля не преклоняла голову.

– Кто помог тебе исполнить задуманное? – воскликнул зи?рд. – Ходят слухи, что это был Би?лту! Отвечай, кэру?нская подстилка!

Его руки наливались кровью, что свинцом оседала в бугристых венах. Зверь вскакивал с трона и вновь садился, касался копьем ее лица, но она была непоколебима.

– Я бросила твоего сына, как собаку, – отвечала Сависти?н.

 – Уже как месяц миновал. Его заменил другой зирда?нский воин, нарекаемый Ге?рфом.

– Лгунья! – бесновался зи?рд. – Воитель Ге?рф привез тебя ко мне!

Пе?ст махнул копьем прямо у ее носа, воздух просвистел, и под ноги наследницы упала прядь белоснежных волос.

– Вот так всегда, сначала любят, потом предают, – продолжала Сависти?н. – Ге?рф умолял меня, чтобы я не говорила о нем.

Через мгновение скуластое лицо правителя застыло над ее челом.

Он выдохнул, и горячий воздух засмердел гнилью.

– По закону Бурукха?н, любой зи?рданец может совокупиться с рабыней, когда ему заблагорассудится, – произнес зи?рд. – Я могу натравить на тебя сотню зирда?нцев. И они будут насиловать твою плоть, пока тело не лишится последнего вздоха.

Наследница побледнела, ее взгляд потупился, а губы сомкнулись, задрожав. Она более ничего не могла сказать варвару, ибо лелеяла надежду, что Би?лту явится в Пе?стирий и убьет нещадного правителя.

А когда Пе?ст падет, Сависти?н собственноручно расправится с предателем Ге?рфом и этими жалкими рабами, затаившимися по углам.

– Молчишь, дрянь, – оскалился зи?рд. – Ну молчи, молчи, – он посмотрел с презрением на Фи?фла, что не выпускал рукоять кинжала. – Надень на нее оковы. Теперь место этой рабыни возле моего трона. Когда я вспотею, она будет протирать мое тело, а если мне станет скучно, танцевать на раскаленных углях в чем мать родила.