Голоса возрожденных

Ее взгляд, скользнув по кремовой стене к окну, приметил Мари, и она глубоко вздохнула.

«Чем же был этот вздох? – подумала Беатрис, заприметившая внимание напомаженной особы. – Навряд ли это осуждение. Может быть, сострадание?»

Когда заговорил Коул, внимание женщин мгновенно переключилось.

– Ты, лжешь капитан, – сказал он. – Обманываешь их всех. За ту находку, что мы доставили в Буде, ты получил большие деньги, которыми не захотел делиться.

Если бы Сара не положила свою руку на плечо Малькольму, то на щеке Коула заалел бы еще один синяк.

– Тише, тише, сынок, – сказала она. – Деньги – вот их Бог, жажда наживы не превзошла большую глупость.

– Глупость, говорите, – ухмыльнулся Коул. – Из всей команды только Фостер и Дженсен остались довольны оплатой. Предполагаю, что с ними пришлось поделиться изрядным кушем. А после убить и ограбить их дома.

– Замолчи, Коул, – отозвался Гарри. – Все твои домыслы теперь кажутся полным бредом.

Коул шевельнулся и зарычал, и общая веревка, которой они были связаны, врезалась в плечи брата.

– Я знаю, о чем говорю! – разгневанно закричал он. – Где сейчас девушки? Ответь, Малькольм! На морском дне?!

Стук по стеклу возвестил Беатрис о том, что Мари хочет войти. Она, обернувшись, дрогнула и отпрянула от двери. Руки дочери сотрясались проклятой дрожью. Мать подумала, что это от холода, и поспешила открыть ей путь. Но пристальный взгляд квочки, следившей за каждым шагом своего цыпленка, узрел что-то неладное. Помимо дрожи, что-то разгоралось в ее глазах, и с таким огнем лучше было не шутить.

Когда путь открылся, Мари, словно река, хлынула в гостиную, охваченная неведомой целью. Она подбежала к Коулу зубатой тенью и заглянула в его глаза. Он еще что-то говорил, но когда их взгляды сошлись, слова угасли. Что увидел в этих глазах глупец, было неясно, может, в них промелькнула боль, а может, смертельная опасность. В одно мгновение в руке обезумевшей Мари мелькнул какой-то предмет, которым она треснула Коула по голове. Окружение вздрогнуло, когда парень завопил, как поросенок. Удар, еще один, и из рассеченной брови хлынула кровь.

– Нет! – вскричала Беатрис, кинувшись к дочери. Но прежде чем она достигла ее, подоспела Кэтлин, выплеснув воду из стакана прямо в лицо не контролирующей себя Мари.

В руках матери дочь остановилась и зарыдала. Она разжала кисть, и на пол упала окровавленная пепельница. Все застыли в созерцании того, что случилось. Коул выл не меньше, чем Мари.