Голоса возрожденных

 – Микробиологи мне этого не простят. Вон один из них, – он обозначил направление глазами. – Только и ждет того.

Парень отодвинул стул, и скрип ножек по кафелю разлетелся предательским скулящим звуком. Окружение поморщилось и проводило его взглядами до витрин. Пока он шел, каждый в этом помещении мысленно вонзил в его спину нож, но не Гретта. Ей он казался забавным.

Блеск подсвеченных витрин искушал любого. На одной райским наваждением размещались пирожные, под ними компот, разлитый по стаканам. Чуть дальше витрины с подогревом предлагали гостям супы, гарниры, соусы, мясные яства.

Женщины на раздаче смотрели на ихтиолога с усмешками, как на ребенка, взявшего пирожок, но потянувшегося еще за одним, и еще, и еще. Путь до предметов сервировки был столь увлекателен, что бежали слюнки. Запахам не было числа, они магическими силами тянули за собой до тех пор, пока глаза ихтиолога не уловили свое отражение в стопке ложек прямо перед собой.

Вернувшись за стол, он подметил что Гретта практически уже отобедала.

Миниатюрная деревянная ладья с кусочками обжаренного тунца наполовину опустела, отварной рис больше не походил на малую горку. В ее руках искрился стакан с персиковым пуншем, облюбованным солнечными бликами. Она попивала из него будто бы сомелье вино и думала о чем-то своем.

Вновь повторившийся скрип стула вернул Гретту в реальность, и она улыбнулась.

– Я проявила фотографии, – шепнула Франссон. – К слову сказать, ваша проявочная довольно удобная, но в ней давно не прибирались.

– Мм, – мыкнул Иосиф.

 – И что, они удались?

– Да, – вдохновенно сказала Гретта. – Но, по большей части, меня интересует найденный осколок. Вот, смотри, я им вчера поранилась.

Протянутая к его лицу рука была ухоженной и манила прикоснуться, но указательный пальчик на подушечке краснел линией пореза. Иосиф поморщился от этого, его глазки забегали в попытке скрыться.

– Фу, дорогуша, – отстранился он. – Я же ем.

– Какой ты нежный, – рассмеялась девушка. – Теперь микробиологи изживут меня со свету, а не тебя, мой друг.

Она сжала пальцы в кулачок, прижав заботливо к груди. Иосиф изучающе посмотрел на нее и озвучил новые мысли, пришедшие в ветреную голову:

– Мне кажется, – сказал он, – что с распущенными волосами тебе будет лучше. А если ты начнешь подкрашивать ресницы и губы, то сразишь пол-института наповал.

– А как же вторая половина? – озадаченно улыбнулась Гретта.

– Вторая, – ответил Иосиф, – состоит из женщин, что так и посматривают на меня.