Пазл

Пазл

Манул Яростный

Когда ты детектив то возможно все…даже превращение мира в картинку-пазл…

Манул Яростный

Пазл

Изящный девичий пальчик, украшенный золотым колечком с крупным изумрудом, вложил последний кусочек пазла на законное место в картине.

– Получилось! – радостно крикнули двое парней и одна девушка, зачарованно разглядывающие плод своих трудов – собранную воедино картину.

Три руки дают друг другу пять, на одной из них было знакомое до боли колечко с изумрудом.

***

Константин Викторович Белов обустроился за кустами рядом со стареньким гаражом, неприметно наблюдал за пятиэтажной хрущёвкой, старался не упускать из виду первый подъезд, в котором двенадцать часов назад исчезла одна девушка.

Костя не просто так околачивался криминогенном районе и шкерился от местных вездесущих бабок – он работал частным детективом, которого угораздило польститься на солидный гонорар от одного паникующего папаши. Важная шишка поручил ему проследить за своей дочуркой – Лидией Меховой.

По словам отца, девушка начала вести себя довольно подозрительно: внезапно стала замкнутой, оборвала все связи со старыми друзьями, ревностно избегает родственников, на диалог выходить отказывается. Доводы в пользу пубертатного периода заказчика не устроили как факт, потому теперь Константину Викторовичу предстоит прозябать за уродливыми ржавыми гаражами, с не менее стрёмными местными обитателями хрущёвки. Кровь из носу надо выяснить – в какую историю ввязалась дочурка семьи Меховых!

Благодаря своим связям в сыскном бюро, Костя успел выяснить, что прямо сейчас Лидия находится по адресу: улица «Мязов», шестнадцатый дом, квартира тридцать два, пятый этаж.

Константин временно сменил свою дислокацию, перебрался в неподалёку припаркованный автомобиль. Едва он захлопнул за собой дверь, даже откинуться в кресле не успел, как ему в окно грязными пальцами (то ли в грязи, то ли в крови, а, может, и в чём похуже) забарабанил бомжеватого вида мужичок: чуть ли не в скотч тряпками обмотанный, мочой вонял так, что через закрытое стекло глаза слезились. Стоял, раскачивался, будто при землетрясении, взгляд бестолковый, никак не мог сфокусироваться на Константине.

– Ува… ув… – каждый раз, когда маргинал пытался заговорить, его останавливал рвотный позыв. Будто бы в его горле сидел слизняк, то и дело пытался вырваться наружу, в то время как его доблестный носитель заталкивал его обратно.