Кредо викканки. Знаки и знамения

Янтарные радужки сверкали во мраке ночи, ярко, как костры Бельтайна[2 - Бельтайн – кельтский праздник начала лета, отмечается 1 мая; традиционной частью празднования является разжигание костров. (Здесь и далее прим. переводчика.)], которые я помнила с детства.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты благополучно добралась до дома. Ты за меня не в ответе. – Он возмущенно нахмурился. Если сейчас кто-нибудь подойдет ко мне слишком близко, он оторвет ему голову. Неправильно чувствовать то, что я испытала в этот краткий миг, когда представила, что не одна несу за себя ответственность.

Чтобы прогнать это опьяняющее ощущение, я сухо рассмеялась. Несмотря на все мои усилия за последние несколько лет, я все еще чувствовала потребность в близости.

– Не люблю повторяться. Но я сама справлюсь.

– Не справишься. Не этой ночью. – Его тон стал мягким и вкрадчивым, в то время как глаза сузились до узких щелочек.

– Ничего подобного. – Я и сама понимала, как упрямо и глупо это звучало, но продолжала идти вперед.

Он не последовал за мной, и я запретила себе сожалеть о своем решении.

Глава 2

АКВИНКУМ, СТОЛИЦА МУНТЕНИИ ИМБОЛК

Я успела добраться лишь до угла улицы, как вдруг послышался шум. Сначала до меня донеслись рев и крики, затем вспыхнул свет факелов. Люди вышли на охоту. Тот тип нас выдал. Разумеется. А мне хотелось хотя бы на секунду поверить в другой исход.

Меня подняли на руки и прижали к железной груди.

– Позволь мне отнести тебя домой, сейчас самое время. – Его голос звучал спокойно и твердо.

 – Или предпочтешь остаться здесь? – мягкие губы скользнули по моему виску, от чего по венам растеклось жидкое пламя. Крики, рев и вопли приближались с двух сторон. Нос уловил серный запах факелов.

– Нам нужно вон туда. – Я указала ему дорогу, потому что не могла бросить его на произвол судьбы и сама не сбежала бы от толпы с вывихнутой лодыжкой. – А потом сразу в следующий переулок.

Он так стремительно и ловко двигался в тени домов, что мы быстро оторвались от погони.

Обычно путь до моей лачуги занимал двадцать минут. Стригой преодолел то же расстояние максимум за пять, несмотря на то что нам не раз приходилось делать крюк, чтобы ускользнуть от преследователей, которые будто приближались со всех сторон. Я направляла его в тесные и вонючие проулки, однако он не сказал ни слова против. И хотя мне стоило бояться, страха я не чувствовала.

На улице, где я жила, было еще темнее и грязнее, чем там, где располагался «Мерлин».