Лёгкое пёрышко. Как падающий снег

В это мгновение из комнаты брата донеслось хихиканье и скрип.

– Не такой уж и незначительный повод, если тебе интересно мое мнение, – мама сурово взглянула на меня. Она не хуже меня понимала, что Финн больше занят Грейс, чем этим своим собеседованием. Брату не нужна была никакая подготовка, чтобы уболтать кого угодно.

– Не хочу даже обсуждать это с тобой. Будь добра, спускайся вниз, а я соберу это барахло, – взгляд матери был полон отвращения, когда она указала на мои любимые сладости.

Я по опыту знала, что спорить бесполезно, и прошла мимо нее.

Спускаясь по лестнице, я слышала, как она ругается и собирает мои вкусности. Пройдет вечность, прежде чем я накоплю достаточно сладостей, чтобы наесться вдоволь в этом доме.

Чтобы не злить ее еще больше, я безропотно приступила к мытью посуды. Я никак не могла понять, почему мама не купит посудомоечную машину. По ее словам, она боялась испортить сделанную вручную посуду. Я недовольно оглядела разбухшие от воды пальцы. В принципе, мне нравились мои руки.

Длинные и тонкие пальцы с ногтями идеальной формы. Пальцы пианистки, говорил папа, а потом, когда мне исполнилось семь, к моему ужасу, купил мне пианино. В отличие от Скай, я объявила этой штуке войну и была счастлива, когда больше никто в доме не хотел, чтобы я на ней играла.

Стоило ли спрашивать бабушку про дверь? С раннего детства она потчевала меня историями про эльфов, троллей и шелликотов. Неудивительно, что я отличалась такой богатой фантазией. Но по сути я ничего не знала.

Может, у нее в запасе была история и про дверь – какая-нибудь древняя легенда.

Только эта дверь не была ни фантазией, ни сказкой. Она была реальна. Интересно, что она скажет о моем открытии. Мысль поделиться всем с бабушкой оказалась успокаивающей. Я уставилась на гору перемазанных десертных тарелок и снова почувствовала себя Золушкой.

Во дворе Носочек охотился на бабочек. Я с улыбкой наблюдала за его возней, пока не услышала знакомое хлопанье крыльев. Снова он.

Прямо передо мной на подоконнике. Голубь.

Это становилось жутким. Невозможно выдрессировать птицу так, чтобы она меня преследовала. И этот взгляд, слишком человеческий.

Я бросила почти домытую тарелку обратно в раковину, вышла из кухни и храбро направилась к голубю. Что он сделает? Осталось три шага до птицы, два… Голубь взлетел, а я отпрянула. Ага, я его напугала. Он отлетел шагов на пять и снова опустился на землю. Ситуация показалась мне глупой.