Лёгкое пёрышко. Как песня тишины

Губы Кассандры были такими же бледными, как и щеки. Тусклые волосы закрывали лоб.

К моему удивлению она повернулась и печально улыбнулась.

– Я бы хотела с ним попрощаться.

У меня по спине побежали мурашки.

– Он сейчас с мамой, – глаза Кассандры лихорадочно заблестели. – Он всегда этого хотел. Я не могла помочь ему попасть к ней. Я пыталась, но не смогла ему помочь. Не смогла помочь…

Я кивнула, не зная, что на это ответить. Ее речь показалась мне очень странной. Что бы это ни значило, я ничего не понимала.

Кассандра замолчала и начала раскачиваться. Я осторожно погладила ее по руке. Это требовалось прекратить, со стороны ее раскачивания выглядели безумно.

– Я уверена, он знал, как сильно ты его любила, – прошептала я неуверенно.

– Я должна отдать тебе шкатулку, – она обратилась ко мне так внезапно, что я отпрянула. Взгляд Кассандры был ясным, когда она схватила меня за руку. Покачивание прекратилось.

– Я должна была пообещать, что отдам ее тебе, когда ему… придется уйти.

У меня теперь она не в безопасности, – ее голос стал высоким, в нем слышалась паника. – Они не должны ее найти.

– Что за шкатулка?

– Он хорошо ее спрятал. Они ее не нашли. Не нашли, – она крепко вцепилась в меня. – В документах сказано, что тебе нужно делать. Читай внимательно, – настойчиво продолжала она. – У нас не так много времени… Время.

Взгляд Кассандры устремился в пустоту.

В кухню вернулась мама. Она преодолела расстояние от двери в два шага и взяла ее за руки.

– Шшш, Касси.

Все хорошо, не беспокойся. Что произошло? – задала она вопрос одними губами.

Я беспомощно пожала плечами.

Мама взглянула на меня, намекая, что пора браться за работу, но я и не собиралась оставаться на кухне. Я встала и отправилась искать папу.

Но его не оказалось ни в кафе, ни в гостиной. Фрейзер, разливавший суп по мискам, лишь покачал головой.

Тогда я поднялась по лестнице в его кабинет. Я осторожно постучала и, не получив ответа, нажала на ручку.

Папа стоял спиной к двери и смотрел в окно.

На его столе лежали фотографии и документы. Стоило мне войти, он обернулся и начал собирать бумаги.

– Что ты хочешь? – рявкнул он.

Меня так поразил его тон, что я не смогла произнести ни слова.

Папа никогда так со мной не разговаривал. Это была мамина обязанность. Я задумалась, не зайти ли к нему позже, но потом откашлялась.

– Это документы профессора? – указала я на бумаги на столе.

– Тебя это не касается.

Чудесно.