Египетские хроники. Корона пепла

Больше та никуда не смогла бы пойти. Впрочем, теперь дворец стал для нее тюрьмой. Долго девушка так не продержится. Невзирая на все обязательства перед Малакаем, она всегда была свободной. Это мы у нее тоже украли. Чудо, что она в принципе со мной разговаривает.

Саида понимающе кивает, и это раздражает меня еще сильнее. Делаю глубокий вдох в стремлении обуздать злость. Заходят Гор и Кимми. Глаза бога до сих пор перевязаны, и девушка держит его за руку. Он бы прекрасно справился и сам, но уже подсел на ее заботу.

Подведя к креслу, кузина Нефертари усаживает его и, словно дряхлому старику, накрывает ноги пледом. У меня вырывается негромкий стон, а Гор ухмыляется. Как всегда, он переигрывает. Однажды ему это аукнется.

«Ей это нужно, – поясняет он у меня в мыслях. – А я ни в чем не могу ей отказать».

«Надеюсь, ты вспомнишь об этом после того, как поправишься, и не побежишь за первой же юбкой».

«Ты всегда думаешь обо мне только самое плохое».

– У нас нет времени на ваши детские перебранки, – резко бросает Саида, которая пусть и не слышит нас, но читает все по нашим лицам.

Иногда я забываю, какими способностями обладает королева. Они связаны не столько с ипостасью джинна, сколько с опытом и стремлением защитить свой народ.

Я слегка склоняю голову, а недоуменный взгляд Кимми мечется между мной и Гором.

– Что такого важного?

С напряженным выражением лица Саида кладет руки на стол, за которым стоит, слегка наклоняется вперед и смотрит на каждого из нас, прежде чем заговорить.

– Сет рассказывал вам о своих подозрениях.

Меня удивляет, что ей уже об этом известно.

– Откуда ты знаешь?

Гор прочищает горло.

– Я хоть был ранен и не мог драться, но уши он мне не отрубил.

– Перескажи мне точно его слова, – просит королева.

Руки сами по себе сжимаются в кулаки. Из-за ярости и боли, а еще потому что все мои мысли зациклены на Нефертари, я почти забыл об этом. Однако вновь и вновь прокручивая в голове события в пещере, чтобы разобраться, что мог сделать по-другому, я каждый раз вспоминал его слова.

Смотрел на наше прошлое со всех точек зрения. Отбросил злость и взглянул на голые факты. Заставил себя без прикрас посмотреть на себя, Сета и аристоев. Может, мое тело и не стареет, зато разум стал гораздо опытнее, чем во время войн до и после затопления. Боюсь, всеми нами тогда манипулировали. Я не замечал столько всего. Что-то мы принимали за правду, хотя оно было паутиной лжи.