Сестра ночи

Дала мне в руки нашу дочь и заявила, что я обязан собраться. Ну да, а что мне оставалось.

Теперь уже я не смогла сдержать улыбку, а Маэль пихнула его в плечо.

– Повезло, что она умеет с тобой обращаться.

На грустном лице Лорана тоже появилась вымученная улыбка. Не заметить его боль от потери Эзры было нереально.

– Клэр – самый милый младенец, которого вы только можете себе представить, и я не имел права бросать ее одну с такой властной матерью.

– Да, – мягко сказала я. – Не имел. Она станет самым избалованным ребенком в шато.

– Можешь делать ставки. Еще она единственный ребенок, который остался здесь, и я чертовски за нее боюсь.

– А кто еще остался? – аккуратно задала следующий вопрос Маэль.

Как ни странно, Эйден в наш разговор не вмешивался. Меня бы не удивило, если бы он сразу начал раздавать приказы, пускай в этом автомобиле командовать можно было только нами тремя.

– Еще пара человек. Все, кому достаточно надоело жить, чтобы не уйти. Или у кого оказалось достаточно храбрости. – В его тоне слышалась гордость.

 – У Источника Регулюс убил трех рыцарей. Роза и Тереза мертвы, как и десять наших стражей. Большинство из них были ведьмами и колдунами. Но уже не играет роли, кто мы. У всех нас общая цель, и не важно, подчиняемся мы Ложе или Конгрегации. Эзру это тоже не интересовало, но ты и твой отец всегда придавали этому слишком большое значение.

Маэль кашлянула, но Эйден все так же не реагировал. Погибших верховный король велел забрать в Мораду и свалить там в кучу. Одной из них была Роза.

Плотно сжав губы, я старалась следить за тем, что говорил Лоран.

– После того как Эзра сдался, верховный король нас отпустил. Я сам узнал обо всем, только когда пришел в сознание. Две недели висел между жизнью и смертью, а раны на ноге до сих пор не до конца зажили. Нога… была сломана в нескольких местах, а потом началось заражение. Из-за нее я теперь не могу ездить верхом и практически не способен драться. Обученных целительниц у нас тут не осталось.

– Я ее осмотрю, если хочешь, – откликнулась Маэль.

 – Это мы уладим.

– Да всё нормально. Я жив, только это и важно. – Его слова прозвучали невероятно тоскливо. – Эзре нельзя было жертвовать собой ради нас. Он сдался, когда я упал и больше не шевелился. Ему надо было продолжать бороться, а вместо этого он сдался.

Я снова отвернулась к окну. Это полностью соответствовало его натуре. И мне сложно его за это винить, хоть он и причинил мне такую боль, как никто другой, когда выбрал Вегу.