Возвращение ангелов

Здесь не бывает городской стражи, да и богатые жители Венеции со своими охранниками здесь тоже появляются очень редко – чаще они отправляют за свежими продуктами своих слуг.

Мария выходит из-за прилавка и крепко меня обнимает.

– Я желаю тебе удачи, – говорит она. В ее темных глазах блестят слезы. – Не дай им себя сломить. У тебя все получится. Ты справишься. – Она сует мне в руку буханку свежего хлеба. – Возьми.

– Спасибо большое, – выдавливаю я. – Я так быстро не сдамся.

Мария кивает, и, так как мне больше нечего ей сказать, я иду дальше.

Алессио продолжает избегать разговоров о завтрашнем сражении. Мы покупаем соль, лимоны, анчоусы и помидоры. Мне нужно быть экономной. При мысли о том, что Тициан и Стар с завтрашнего дня будут предоставлены сами себе, мне становится плохо. Возможно, Алессио и сможет о них позаботиться, но он не в силах их защитить.

Павел Томази, муж Марии, машет нам рукой, когда мы уходим с рынка.

– Я отвезу вас, – предлагает он нам, балансируя на своей лодке на волнах под мостом Риальто.

 – Я не возьму с вас денег, – добавляет он. – Соглашайся, сделай мне одолжение, иначе Мария устроит мне взбучку.

Я улыбаюсь и запрыгиваю в его лодку. Раньше здесь было множество гондол, но сегодня их осталось совсем немного. Иметь лодку – теперь непозволительная роскошь. Маленькая гондола, некогда принадлежавшая моей семье, гниет в крошечном канале, ведущем к нашему дому. Мне не хватает денег на починку.

Несмотря на упадническое настроение и мысли о последнем дне моей жизни, я все еще в состоянии шутить:

– Ты все еще у нее под каблуком?

– Я ем из ее рук! – Павел ухмыляется.

 – И она – из моих.

Я молчу, наслаждаясь поездкой, а Томази ругается на свою свекровь, которая две недели назад переехала к ним с Марией, и рассказывает о сыне. Мы с Алессио слушаем. По крайней мере, у него нет серьезных проблем. Я стараюсь ему не завидовать. Гондольеры неплохо зарабатывают, потому что богатейшие семьи города все так же любят кататься на лодках, как раньше, – лишь бы не ходить пешком.

Брату Павла принадлежит целая судоверфь в Венеции. Прошлым летом Нерон де Лука заказал у него лодку. Наверняка он заплатил за нее деньгами, которые отбирает у нас, бойцов. «Теперь с этим покончено», – сердито думаю я.

Павел останавливается у деревянных столбов полусгнившей гавани Сан-Заккариа, чтобы мы вылезли из лодки.

– Я приду на твой бой завтра! – кричит он мне вслед. – Ставлю на тебя!

Я поворачиваюсь к нему:

– Это не очень умно.