Возвращение ангелов

Алессио уже давно занес продукты в дом. – Тициан уже вернулся?

«Я его еще не видела».

Она нерешительно закрывает рукопись. С момента смерти отца сестра работает над ней, но никому не разрешает читать. Я выхожу из зала раньше, потому что знаю, насколько для нее важно, чтобы никто не знал, где хранятся эти листы. Правда, я уже давно знаю, где они. Не потому, что шпионю за Стар, а потому, что понимаю, насколько ей важна эта реликвия, и присматриваю за ней. Никто не отберет у сестры то, что она так любит.

Стар берет меня за руку, когда заканчивает свои дела, и мы вместе идем в апартаменты на верхнем этаже.

Оставаясь здесь, в этих четырех стенах, я представляю себе, что мир вовсе не изменился. Я гоню мысли о завтрашнем дне прочь, и мы подходим к двери. Яркий солнечный свет совсем не проникает в окна, потому что они очень маленькие и к тому же грязные. Если бы мать видела, что мы пренебрегаем уборкой, она бы возмутилась. Но у меня есть дела поважнее, чем мытье окон. Я стучусь в дверь комнаты брата. Злоумышленника вряд ли остановит эта тонкая деревянная дверь со старой защелкой, но я настаиваю на том, чтобы Стар и Тициан закрывались, когда остаются одни. Так мне кажется, что все под контролем.

Загорелое лицо Тициана высовывается в дверную щель. Его голубые глаза сияют, когда он видит нас. Я так его люблю, что при виде брата мое сердце вырывается из груди. Ему всего двенадцать, но он увидел и пережил слишком многое для своего возраста. Когда ангелы вернулись, ему было четыре. Он и не помнит, что было раньше.

Я прохожу в квартиру и обнимаю его. Тициан сразу же напрягается и неохотно это терпит. Мы не должны общаться с ним, как с маленьким ребенком. Сегодня я была так близка к смерти, что мне это дается еще тяжелее обычного. Я хочу защитить его от этой жизни. Они со Стар заслуживают лучшего.

«У тебя царапина на щеке, – ругает его Стар, когда я отпускаю брата и он направляется к сестре. – Что случилось»?

Тициан сказал бы мне, что это не мое дело, но рядом со Стар он превращается в лапочку.

– Подрался с Паоло, – говорит он, почесывая шею. Ему надо искупаться. – Он придурок.

– Еще вчера он был твоим лучшим другом, – удивленно говорю я. Они с Паоло неразлейвода. Я распаковываю продукты, которые Алессио поставил на стол. Этого хватит на несколько дней, мне вообще не нужно было выходить на арену. Может, пойти к Нерону и попросить его вычеркнуть меня из списка? С другой стороны, я смогу отложить деньги, которые получу завтра, на побег.