Миссионер

Всю информацию о финансовом состоянии предприятия Асхата рэкетиры узнали через своего человека в налоговом комитете. О скоропалительности решения Асхат понял чуть позже, но, не привыкший признаваться в своих ошибках, он не стал менять его.

«Я и сам могу вести бухгалтерские дела», – стал оправдываться Асхат, – «Да и денег сэкономлю. Кто знает, что еще ждет в дальнейшем?».

Когда Асхат, приняв дела и главного бухгалтера, уходил домой, было уже довольно позднее время. Ветер, дувший с запада, пригнал тучи, и пошел сильный дождь.

Утреннего хорошего настроения как не бывало. На душе было тяжко и муторно. Целый день не было даже аппетита. Вдруг он почувствовал страстное желание с кем-нибудь поделиться своими проблемами. Но с кем? Со старыми родителями, которые живут далеко? Но не хотелось добавлять им лишних забот. Они и без того болеют. Оказалось, что у него нет ни друзей, ни близких людей. Выхода нет, он стал звонить бывшим коллегам по комсомолу. То, что их больше не заботят его проблемы, он понял, когда перекинулся несколькими скудными словами с каждым из них. Даже Нуртас, которого Асхат считал своим самым близким человеком, с неохотой выслушал его и иронично сказал:

– В последнее время ты так зазнался, что никого из нас не признавал. Видать, дела так плохи, что ты решил спуститься с небес. – Немного помолчав, добавил, – Не ты один платишь налоги рэкетирам. Ничего не поделаешь. Иначе не дадут работать… Чья группа на тебя наехала?

– Не знаю.

Главный из них назвал себя «Алмасом».

– А-а… Группа Алмаса, значит!

– А ты… Ты тоже им платишь? – спросил Асхат, но в ответ услышал непонятную шутку Нуртаса о какой-то жизненной философии.

Поняв, что никакой пользы от них ждать не приходится, Асхат в сердцах бросил: «И чего они из себя строят!». Затем на память пришло то, что завтра надо будет сдавать отчет в налоговый комитет. «Мало того, что половина прибыли уходит на выплату налогов», – зло подумал Асхат, – «Тут еще и рэкетиры грабят».

Всю ночь он не сомкнул глаз, не раз переживая злополучную встречу с Алмасом и его «мордоворотами». Лишь на рассвете уставшие веки, наконец-то, сомкнулись. Проснулся от звонкой трели телефона. Асхат посмотрел на часы: стрелки показывали без четверти семь.

– Не разбудил? – на том конце провода послышался голос Нуртаса.

– Ничего-ничего, говори, – сквозь сон пробубнил Асхат.