Криошок

Лишь один сибиряк Егор монотонно напевал себе под нос какую-то весёлую песенку, будто его и взаправду не мог прошибить даже лютый северный колотун.

Светлана, державшаяся в начале строя, оглянулась и увидела, что Катя снова отстаёт. Однако на этот раз, похоже, с ней было не всё в порядке. Девушка остановилась и обессиленно присела на сани, прикрыв лицо рукой. Чирковская, отцепив свою ношу, подошла к ней и в изумлении увидела, что та, быстро моргая ничем не защищёнными глазами, со всей силы растирает их рукой в перчатке.

Катя подняла на Свету увлажнённые и раскрасневшиеся глаза и простонала:

– Я больше не могу!..

– Что с тобой?

– В глазах будто песок. Боже, я почти ничего не вижу!

Света склонилась над ней, приблизив руками её лицо. Расширенные зрачки Кати немного прояснили ситуацию. Больше всего это напоминало так называемую «снежную слепоту».

Громкий возглас Светы остановил всех, включая даже Царицына. Лыжники собрались вокруг хныкающей Кати, в которой теперь не осталось и следа от прежней беззаботности и задора.

– Ну вот, у нас теперь и первый потерпевший, – сухо констатировал Фридман.

– Что с ней? – спросил Шумилов.

– А ты как думаешь, Вячеслав? – недовольно отозвался учёный. – Я ведь наказал хранить при себе свои очки как зеницу ока. Здесь на полюсе, снежная болезнь – быстрое дело. Снег отражает солнечные лучи и мощнейший поток ультрафиолета и, как следствие, мгновенное поражение радужной оболочки. Она просто сожгла себе глаза, пока добрых четыре часа пялилась на снег.

– Повежливее, господин академик! – раздался рык сибиряка.

Он протянул Кате свои матовые светофильтры.

– Ей это уже не поможет, – хладнокровно сказал Герман. – Поэтому советую оставить очки при себе. И прошу, обойдёмся без лишних титулов. Я не академик, а всего лишь профессор.

– Профессор, – хмыкнул Вячек, – может, вы окажете ей посильную медицинскую помощь, чтобы она не мучилась.

– Помощь ей окажут на станции, – отрезал Фридман. – А до неё ещё около трёх часов пути.

Всё, что мы можем сделать для Катерины – это наложить ей на глаза тёмную повязку и тащить дальше на санях. Егор, я думаю, ты справишься, – сказал он, смерив сибиряка взглядом из-под стёкол своих непроницаемых светофильтров.

– Справлюсь, – ругнувшись вполголоса, буркнул Егор.

– Похоже, вечер на полюсе перестает быть томным, – усмехнулся Шумилов.

Как ни странно, он не был лыжником, хотя получил такое же приглашение из научного института, как и остальные.