Криошок

Для этого и приходится работать с живыми людьми, хотя мы стараемся брать довольно подготовленных и физически выносливых, иначе тесты были бы бесчеловечны, – он безрадостно улыбнулся одними губами.

– А сами вы, по-моему, холода особо и не боитесь? – заметила Чирковская, припомнив его небрежное отношение к тёплой одежде.

– Не особо. Но это – годы тренировок, закаливание в холодной воде. Вечная игра в прятки с криошоком. И в этом – вся моя жизнь.

– Мне кажется, я вас понимаю, – сказала Светлана. – Вся моя жизнь – это спорт, а значит, постоянные перегрузки на сердце и всё те же опасные перепады температур.

Но спорт – это прекрасно! И полюс – это так классно! Я и не подозревала, что здесь так красиво.

– В это время, да. Это ведь полярный день, начало весны, здесь постоянно светит солнце, и так будет продолжаться ещё полгода. Сейчас, кстати, немного ниже двадцати пяти градусов Цельсия. Но это сейчас, а ведь погода на полюсе изменчива. И, кроме того… вы не бывали на полюсе в полярную ночь, когда температура опускается до минус восьмидесяти и ниже, когда выживают только редкие криофилы и особо выносливые бактерии?

– И люди? – спросила Чирковская, подмигнув доктору.

– Ну, люди – это отдельный разговор. Люди умеют приспособиться. Однако без этой способности человеческий организм не имеет ни малейших шансов выжить, оказавшись один на один с чудовищным холодом. И это научно доказанный факт… Есть, конечно, уникумы. Люди, обладающие врождёнными сверхспособностями, но это объясняется генетическими отклонениями.

Криофилия у человека – это как редкая болезнь, и таких людей единицы. Не более, чем один уникум на миллиард.

– И вы один из таких?

– Ну, нет! – усмехнулся Фридман. – Не путайте криофилов и «моржей»!

– Объясните, как мы найдём станцию? – помолчав, спросила Света. – Вы с такой уверенностью сказали, что скоро выйдем прямо к ней, но куда не кинь взгляд – одни сплошные льды.

– Должен сказать, уверенным на полюсе нельзя быть ни в чём. Но у нас есть примерные координаты станции, и с учётом среднего времени дрейфа и направления льдины, на которой она стоит, мы должны выйти к ней через три часа.

Хотя… в этом я уже не уверен. Я только надеюсь, что мы увидим её к полуночи.

Светлана остановилась, чтобы передохнуть, пропуская вперёд остальных спортсменов. Воткнув лыжную палку в хрупкий «белый лёд», её рука автоматически потянулась за пазуху за мобильным телефоном. Только тут она сообразила, что все мобильники остались на самолёте.