Почти всё о зомби

Из кабины выпрыгнул грузный человек в камуфляжной униформе с автоматом и помахал девице.

– Ещё чуть-чуть! – проныла она, поспешно перезаряжая обрез и стреляя уже наугад. – Ещё десять патронов.

Человек в камуфляже выпустил очередь из автомата по толпе зомби, посеяв внутри неё временное смятение. Молич опустил кувалду на землю, глядя со смешанным чувством уважения и отвращения, как девушка по очерёдности расстреливает зомбарей, видимо, приходя в экстаз от картины простреленных черепов, изрешечённых дробью.

Когда в патронташе осталось всего три патрона, она оглянулась на Ефима и сказала:

– Слушай, боец! Ты мне понравился.

Я возьму тебя с собой в крепость, там у тебя будет всё, что ты захочешь. Может быть, даже я… Мой отец – комендант, так что бери, пока дают.

Ефим смерил её придирчивым взглядом. Что ж, она была недурна собой и вдобавок так похожа на него. Она тоже не могла обойтись без адреналина, это было видно даже его единственным здоровым невооружённым глазом. Девица искала риск, и что самое важное, добилась своего – она его нашла.

Через минуту они вдвоём уже сидели в кузове, и Настасья выпустила последние три заряда в головы самым настырным шатунам, попытавшимся догнать разгоняющийся грузовик.

Переезжая через мост, Ефим увидел ту апокалиптическую картину, о которой упоминала его спутница. Вдоль по пересохшему руслу реки медленно продвигался поток человеческих тел, бесцельно, по закону толпы направлявшихся неизвестно куда и неизвестно зачем.

– Я всё-таки не пойму, боец, – сказала Настасья.

 – Почему ты ещё не стал одним из них?

– В моём организме антитела, – спокойно ответил Молич. – Иммунитет, что непонятного?

– Ого, ты выработал иммунитет против вируса! – в восхищении произнесла девушка. – Это круто!

Ефим нахмурился, вспомнив, как четыре дня назад костоправ, осматривавший его после каждого боя, закрылся с ним в медицинском боксе, доверительно поведав о новой проблеме. Организм победил инфекцию, но не до конца. Глазное яблоко кишело ДНК вируса, – из-за этого преображался и глаз, и красивым преображением назвать это было нельзя.

Врач сказал, что волноваться особо не о чем, но, скорее всего, его левый глаз придётся удалить, когда он окончательно ослепнет. И не следует забывать о том, что он, Ефим, всё ещё является носителем инфекции.

***

Сидя в кабине своего бронированного «Хаммера», братья Хильштейны проводили взглядом уносящийся вдаль грузовик.

– Жаль терять такого бойца, – сказал тот, что сидел за рулём.