Субстанция

Не могло же впрямь случиться так, что за одну ночь все жители покинули родной город по какой-то неизвестной причине, оставив библиотекаря одного. Тем не менее, многие из домов до сих пор стояли с прикрытыми на ночь ставнями, унылые, погружённые в непривычную тишину.

Ужас был настолько силён, что Уланов собрался было мчаться вон из своего жилища в поисках объяснений столь странного явления, когда неожиданно заметил бегущую по улице фигуру человека. Последний явно спешил, не разбирая дороги, то и дело пугливо озираясь, словно его кто-то преследовал.

Судя по всему, это был единственный человек в городке, и он был до боли знаком Уланову. Вряд ли на своём веку он встречал более неприятного для себя субъекта, каковым являлся его лютый ненавистник, мясник Яков, рослый детина, который славился тем, что его трудно было чем-то всерьёз пронять или тем более напугать. Но теперь, вполне определённо, он был напуган; Уланов почувствовал в нём этот страх и, точно заразная болезнь, он передался и ему самому.

Вначале Матвей с интересом наблюдал за мясником, который в ярости выкрикивал что-то нечленораздельное в пустоту, но когда тот вдруг, резко сменив курс, бросился в сторону библиотеки, Уланов не на шутку испугался и сам. Яков ужасал его, пожалуй, даже больше, чем все необъяснимые явления. Уланов видел в нём не более чем угрозу своей библиотеке, но это было страшнее всего.

Всегда ужасно расстаться с тем, что дороже тебе всего на свете, в чём по большей части состоит смысл твоей жизни.

Кроме того, Уланов был фанатично уверен, что является хранителем редчайших изданий и рукописей, – некоторые из них запечатлели историю его родного городка. Поэтому он расторопно скатился с лестницы вниз, решив отстаивать своё достояние до конца.

Очень скоро он услышал громкий стук в дверь, содрогнувшуюся под ударом тяжёлого кулака Якова, после чего раздался хриплый голос:

– Откройте, если есть кто живой! – в этом вопле была и паника, и ярость, и отчаяние.

– Чего ты хочешь? – крикнул в ответ Матвей.

 – Спалить мою библиотеку? Если да, то лучше убирайся!

– Они совсем рядом! – возопил Яков в ответ, и спустя секунду в окне показалось его ошалелое раскрасневшееся лицо. – Если ты не откроешь, они прикончат меня…

Матвей в недоумении смотрел на эту перекошенную от ужаса физиономию; с одной стороны, он не видел вокруг ни души, с другой – эмоции и весь облик Якова внушали доверие настолько, насколько можно было доверять заклятому врагу.