Сессия

– Как он только остается цел? – удивленно спросила Роза. – Машины просто летят в миллиметрах от него.

– Цел? – вскрикнул Никита, – Ты издеваешься?

– Ну, почти – виновато проговорила Роза.

– Вообще-то, когда он здесь начинал, у него не было только мизинца! – пошутил я.

– Дурак, – не одобрила мою циничность Роза и стукнула меня по руке.

Примерно через 40 минут мы были уже в кинотеатре. Из обильного списка пестрящих постеров мы единодушно выбрали фильм ужасов. Все были согласны, что перед ужасами очередной сессии нужна была встряска.

Начинались ужастики как обычно. Спокойно и размеренно. Серега, не отвлекаясь от экрана, снял свои ботинки и затолкал их ногами под кресло. Затем воспользовался романтической заминкой в фильме и смачно высморкался. Ужасное началось минут через двадцать. Это было что-то! Крови режиссеры не пожалели. Не пожалели они и избитых приемов. Картина была просто утыкана голливудскими штампами. Когда герой в ванной закрывает зеркальную дверцу подвесного ящичка, в отражении неожиданно появляется призрак.

Жертва не может дотянуться до ножниц в момент, когда её душит маньяк. Человек, которого хотят убить, бежит, спотыкается, падает и почему не встает, а начинает ползти, как будто сломал обе ноги. Но потом опять вскакивает и еще километров пять бежит как угорелый. Но все это, тем не менее, нагоняло страх на находящихся в зале зрителей. Впередисидящая девушка вообще просидела весь сеанс под курткой. Другие, в самые пугающие фрагменты, просто смеялись как сумасшедшие. Это такая реакция у некоторых людей на страх. Кончилось все хорошо. Наши победили. Но в самом конце рука мертвого чудовища неожиданно пошевелилась. Этот штамп и завершил очередной американский кровавый хоррор.

На конечных титрах зрители двинули к выходу. Качаясь в толпе как зомби, просочились наружу и мы. После темного зала яркие люстры заставили всех щуриться. Все стали похожи на китайцев.

– Фильм тупой, но, блин, с претензией! – рецензировал увиденное Серёга.

– А мне было страшно, – призналась Роза.

– А я бы концовку переписал, – сказал Никита.

Я посмотрел на Максима. Как и весь день, он молчал. В его глазах только прибавилось немного ужаса. По всей вероятности, в его голове еще крутились яркие эпизоды фильма.

– Что молчишь, Макс? – спросил его Серега.

– Мне очень жаль Мэри, – ответил поникшим голосом Максим.

– Кого? – спросил Никитос. – Какую еще Мэри? – рассмеялся он.