Штатный убийца

Никита наблюдал за идущим, пока тот полностью не растворился в бархатной мгле арки. Еще около минуты Померанцев сидел, держа руки на руле и глядя прямо перед собой. Затем завел машину и уехал.

Домой он вернулся поздно, но только на подступах к двери вспомнил, что его семья уехала.

В квартире Никиту ждало непривычное безмолвие. Густая чернота в прихожей прерывалась отголоском лунного света, доносящегося из кухни. Мертвым, немым организмом сейчас казался ему собственный дом, таким же, как он сам.

Померанцев сидел на диване под снисходительным присмотром торшера. Включенный телевизор, единственный в комнате, вдыхал в нее жизнь. На журнальном столике дежурила тарелка с недоеденным ужином.

Никита сидел, уткнувшись взглядом в экран, но что там происходило, он не видел. Его мысли странствовали далеко за пределами вещательной коробки: в ресторане, на встрече с Леонидом; во дворе дома, где живет Кирилл; в инфернальном проеме арки – входе в царство мертвых.

Он думал о завтрашнем дне, планировал убийство, прорабатывал детали. На прагматичную ось мыслей были нанизаны экзистенциальные размышления о собственной судьбе, кармическом возмездии за грехи, которые еще не совершены, но обязательно будут. Он думал о Кирилле, который, возможно, так же, как и он сам, вихрем социальных перемен оказался в рядах бандитов и который завтра может не вернуться домой.

Но чем больше Никита погружался в подобные мысли, тем больше осознавал тщетность их существования.

Его дело не терпит ошибок, неоправданной рефлексии. Сейчас есть только он и враждебный мир вокруг. А потому ему, Никите, нужно быть не менее жестоким, чтобы сохранить свою жизнь и жизнь своей семьи. И для этого он должен блокировать любой порыв нравственности, пульсирующей в глубине его окаменевшей души. Теперь есть только цель и средства для ее устранения, остальное должно раствориться в бесконечном вакууме времени, которое прощает все.

Утром, вместо завтрака, Никита за кухонным столом изучал врученный ему револьвер. Накормив барабан патронами, он сунул оружие во внутренний карман куртки и покинул квартиру.

Через час сержант блуждал вдоль перекормленных барахлом палаток вещевого рынка. Остановившись возле одной из них, он примерил солнцезащитные очки.

– Вам идет, – продавец снабдил примерку бездушным комплиментом.