Штатный убийца

На столе оказались редкие для того времени лакомства: красная икра, копченая форель, несколько килограмм отборной говядины, три палки импортной колбасы и еще много чего, что насыщало неизбалованный взгляд женщины.

– А это тебе, Даня, – Никита достал со дна пакета упакованную машинку на радиоуправлении.

Пока женщины методично распределяли продукты по разным уголкам кухни, Померанцев играл с сыном. Под звонкий смех ребенка мужчина дрифтовал игрушкой вокруг его ног. В какой-то момент Никита поймал на себе взгляд жены, к тому времени расположившейся на стуле напротив.

Померанцев снял куртку, предварительно достав оттуда стопку рублевых купюр.

– Я вам тут денег принес, – сказал он, двигая наличкой по глянцевой скатерти.

– Когда мы сможем вернуться домой? – Холодный тон девушки сопровождался таким же взглядом: на деньги она не смотрела.

Никита, задумавшись, опустил голову. Затем снова посмотрел на жену и сказал:

– Здесь два миллиона.

– Хорошо, – Наталья продолжала смотреть на мужа. – Ты мой вопрос слышал?

– Вы пока не можете вернуться. Поживите здесь.

Девушка с обреченным выражением лица облокотилась о спинку стула. После короткого молчания она продолжила:

– Ты связался с бандитами, а расплачиваемся теперь все мы.

– Прекрати. Ты знаешь ситуацию, как нам было тяжело. И я работаю как раз для того, чтобы расплачиваться вам ни за что не приходилось.

– Да причем тут деньги? – Наталья махнула в сторону купюр. – Мне семья нужна. Нормальная. Дане нужен отец. А мы живем в этой глуши, и неизвестно чем это все закончится. А если тебя убьют? Что мы тогда будем делать?

– Это вечно не продлится, – спокойно ответил Померанцев.

В комнате снова повисло молчание. Наталья смотрела прямо перед собой, осознавая тщетность своих аргументов. Не поворачиваясь в сторону мужа, она сказала:

– Иди, поиграй с сыном.

Никита выехал из Рязани, когда уже начало смеркаться. В тот момент, когда машина пересекла знак с зачеркнутым названием города, на дорогу опустилась сизая пелена вечера.

Фары опрокинули на асфальт белый свет, прокладывая в темноте короткий туннель видимости. «В этом и состоит моя жизнь», – думал Померанцев. – «Умеренное благополучие вблизи, за которым развертывается зияющая бездна ночи».