Танаис. Тайга

Раздался слабый девичий вскрик: «ой!». Жрец широко улыбнулся, обнажив белые зубы, Адму открыла глаза. Через мгновение из шатра показался Полакка с тремя ножами.

– Ох, хороша! Хороша! – Полакка подмигнул Гнуру, тот иронично подмигнул вождю.

Гнур принял за рукоять предложенный бронзовый нож. Полакка присел у тигра. Протянул уважительно правой рукой железный нож «таёжному торговцу».

– А мне, стало быть, нож не принёс? – наигранно обиженно бросила Адму Полакке.

– Мой вождь, прости… не по умыслу…

Полакка перестал разделывать тигра и попытался встать, но Гнур положил руку на плечо друга и поднялся первым.

Скорым шагом прошёл за шатёр, откуда снова раздалось «ой!». Громкий хохот Адму и Полакки стал ответом на вскрик. «Таёжный торговец» отвёл взгляд от туши медведя.

– Да, запамятовал я… – Появился смущённый Гнур с ножом. За ним вышла красная лицом Ранха, в сухих одеждах.

– Запамятовал? – недоверчиво потянул Полакка. – Ага.

Хохот опять накрыл поляну. Теперь в четыре пары рук две туши быстро свежевались и разделывались.

Шкуры тщательно зачистили, натёрли драгоценной солью и растянули сушиться на тонких жердях.

– Такой конец нас ждёт? – внезапно посреди хлопот громко изрекла Адму. Не сговариваясь, охотники повернули посерьёзневшие лица к вождю северных. Адму каждому заглянула в глаза. – Сцепимся с таёжными, как этот медведь с этим тигром, а на нас нападут другие племена? И нас, дерущихся за добычу, – в спину? Так, что ли?

– Да-да, – печально согласился жрец.

 – Два зверя – примета от Богов. Пророчество нам.

– У таёжного торговца отличный удар. Медведь шёл за последней трапезой перед спячкой. Вес уже, считай, нагулял. – Полакка высокомерно-снисходительно потрепал по плечу нагого мужа. Вернулся взглядом к жрецу и с насмешкой в голосе спросил: – Ты про каких двоих толкуешь, почтенный Гнур? Про тех, кого освежевали? Или про тех, кого раздели?

Гнур резко встал. С окровавленным ножом в руке направился к миске, поднял её, посмотрел на «таёжного торговца» и стал отсыпать содержимое обратно в кисет.

Отсыпав с половину, завязал тугой узел.

– Никак мысль переменилась? – иронично молвил Полакка. Второй посол и не пытался скрывать враждебности к таёжным.

Жрец из долины провёл ладонью по лицу, словно смахнул налипшую паутинку.

– Именно так. Переменилась думка, мой посол. Я всё ещё у вас в гостях. Теперь таёжные торговцы нам живыми нужны. Боги на то ясно указали.