Толчки

Она оглядела всех, одарила меня сияющей улыбкой, от которой я похолодел и направилась к своему месту. Тогда это была физика, до сих пор помню, как Раиса Федоровна сказала: «Посмотхите, в нашем полку пхибыло!».

После урока, когда мы шли к кабинету, где должен был быть следующий, Лена остановила меня и поманила в угол, подальше от всех. Краем глаза я поймал на себе взгляд Даши. В нем было обычное презрение смешанное с недоверием. Никакой ненависти.

Я пошел вслед за Леной в угол. Видно было, что она хочет сказать что-то, чего ей говорить совсем не хочется.

Она мялась, переминалась с ноги на ногу. Но, в конце концов, она начала:

– Я слышала, у Вас была ссора с Дашей, – я прикрыл глаза на секунду. Не самые приятные воспоминания. – Я хочу, чтобы ты знал. Это не я ее попросила, она сама.

– Сама? – переспросил я.

В тот момент я чувствовал, как вера в человечество потихоньку возвращается. В день, когда на меня напала Даша, я не мог ничем заняться – все валилось из рук. После такого потрясения я не мог ни на чем сосредоточиться.

И все никак не мог понять: как я мог так ошибиться? Я думал, что Лена нормальная, порядочная девушка. А выяснилось, что ей не хватает решимости даже написать мне о том, что ничего не выйдет, нужно подсылать свою полусумасшедшую подругу, чтобы она мне это сказала.

Теперь чувство обиды поутихло.

– Да, сама, – кивнула Лена. – У нее на тебя жуткий зуб. Ты правда за ней бегал?

Я опешил. Такую формулировку относительно произошедшего с Дашей я еще не слышал.

– Было дело, – кивнул я.

 – Мы тогда с ней ходили на один литературный кружок вместе. Я там был единственный парень, а кроме меня были еще три девчонки: Алена, Лиза и Даша. Понимаешь, мне там очень нравилось, вот только я не сразу понял, что мне нравится весь коллектив целиком.

Она понимающе кивнула.

– И ты сказал Даше, что она тебе нравится, имея ввиду весь коллектив? – спросила она.

– Да, – ответил я.

– И она с тех пор на тебя обижена?

– Я бы это обидой не назвал. Я бы это вообще никак не назвал.

Она просто в один момент стала относится ко мне с презрением и говорить в третьем лице.

Она вопросительно посмотрела на меня.

– Он, – ответил я. – Больше она меня никак не называет.

– А ты как к этому относишься?

– Как нам говохила Хаиса Федоховна – сила действия хавна силе пхотиводействия, – сказал я, подражая манере разговора Раисы Федоровны.

Она улыбнулась.

– Тогда понятно, почему она так разозлилась.

Мною вдруг завладело недоверие.