Толчки

Тем более ничто не могло меня переубедить, ведь все было и так ясно. Ни девушки, ни друзей, ни увлечений. Миру такой как я был не нужен.

Подумав об увлечениях, мне вспомнился наш литературный кружок. Там всегда было очень весело, это был не столько литературный, сколько кружок по интересам. Каждый рассказывал какие-то истории, в основном это делал Рудольф Иннокентиевич, который и вел этот кружок. Иногда кто-то приносил свои рассказы, а однажды Алена даже принесла стихи. Они были длинные, но мне запомнилось одно четверостишие:

«Бьёт ветер по щекам упорно

Передо мной лишь пустота

Снуют машины лишь проворно

Шагнуть мне надо лишь туда»

Рудольф Иннокентиевич тогда сказал, что для первого раза неплохо и поинтересовался фамилией Алены.

Когда она назвала ее он удивился, что фамилия у нее не Лоханкина. Я и Даша тогда засмеялись. Мы поняли, что он имеет ввиду. Он подмигнул нам, а Алене и Лизе сказал, что в «Золотом теленке» Ильфа и Петрова был герой по имени Васисуалий Лоханкин, который сочинял стихи ямбом, прямо как Алена. Он тогда еще спросил у нее, о чем это стихотворение. Она его назвала «Песнь Смертника». Она сказала, что о самоубийце, который стоит на краю крыши и готовится прыгать. Перед тем, как шагнуть в неизвестность он вспоминает, как все начиналось, что к этому привело. Рудольф Иннокентиевич тогда ее похвалил и сказал, что тема нестандартная и, в целом, стихотворение хорошо написано.

Я вдруг заволновался. Чувство было такое, будто я собирался сделать что-то крайне важное и боялся оплошать.

Короче говоря, меня снова мандражило. Я пошел, накинул куртку и надел кроссовки. Мама вышла из кухни.

– Ты куда это?

– Я выйду свежим воздухом подышать, – ответил я, тяжело дыша.

Она настороженно вгляделась в мое лицо.

«А на что ты еще рассчитывал?»

– С тобой все в порядке? – спросила она все также настороженно.

Я натужно улыбнулся.

– Все прекрасно.

– Сынок, что случилось? – осведомилась она.

– Все нормально, – сквозь зубы прорычал я.

Меньше всего мне сейчас хотелось рассказывать, что случилось. Она молчала и все так же смотрела на меня. Так смотрят на неведомое животное, опасаясь, что оно сейчас кинется.

– Только недолго, – сказала она, наконец.

Я выскочил из дома. Спустившись на лифте я вышел на улицу. На меня пахнуло свежим вечерним воздухом. Я вздохнул полной грудью и мне в нос ударил знакомый приятный запах – запах вечера. Такой запах хорошо знаком тем, кто любит гулять допоздна.