Отряд

Надо бы дать два залпа. Но потом враг может сообразить, что на него напали, и занять оборону. Нужно атаковать его сразу после залпа, не дав опомниться.

– Мне кажется, что крестьяне в штаны наложат и разбегутся, – предположил Димон, видели мы, какие они вояки.

– В любом случае – уходить от их костров надо быстро, – настаивал Стар, – а то мы можем поменяться местами: они – в темноте, а мы, как мишени, на свету.

– Вы, главное, держитесь плотнее и уходите вовремя. Вам, командирам, нужен глаз да глаз.

Сами рубитесь, и тут же за бойцами смотрите! – давал я напутствие. – Если кого-то ранят, то докладывайте сразу.

– Тьфу, тьфу, тьфу! – произнёс Серый и сплюнул через левое плечо. Что это означало, я не понял.

После этого командиры разошлись рассказывать о плане бойцам.

До меня донёсся комментарий балагура Говора:

– Каждому надо убить всего по четыре крестьянина. Говно вопрос, ребята!

Но мне показалось, что это он от нервов такой весёлый.

Разведчик ушёл с белым флагом после захода солнца.

Мы крались за ним, пригибаясь как можно ниже. И видели, как наставника заметили крестьяне, как ждали, пока он приблизится, а потом обступили со всех сторон и с криками грубо потащили к большому шатру. Мне очень захотелось побежать следом и вообще как-то вдруг стало нехорошо. Голова будто надулась изнутри и заболела. Серый и Стар, заметив это, оттащили меня обратно к отряду. Потом я лежал – не помню сколько времени – и прислушивался к неожиданным болезненным ощущениям. Такие же, но послабее испытывали Комп и Док.

– Разведчику, чувствую, там плохо, – простонал я. – Идти нам надо!

Стар с непониманием посмотрел на меня.

– Прошло всего несколько минут. Давай подождём! – предложил он.

– Раньше у тебя такое случалось? – спросил меня Комп.

– Нет, только в детстве, когда Разведчик ругался, – вспомнил я давно забытое.

– Готовьтесь! – приказал Стар Компу и остальным. – Тогда долго ждать не будем.

Когда из темноты до нас долетел слабый вскрик учителя, мы поняли, что с ним совсем худо.

Всё во мне застыло, голова стала ясной, а боль как ветром сдуло. Я приказал выдвигаться.

Стояла кромешная ночь. Мы ползли в густой траве, как мне показалось, вечно. По пути сняли часовых – одного я, перерезав горло, второго несколькими ударами мечей Серый и Стар. Причём вызвались сами, так разозлились за Разведчика. Получилось немного шумно, но обошлось, нас не заметили.