Отряд

Учиться войне можно только через жопу и с кровью, тут ты подчиняешься и учишься, или сдохнешь в первой же драке.

– А ты прямо такой весь крутой?! – с ехидной ухмылкой спросил здоровяк с бутербродом и плюнул на землю.

– Ещё раз плюнешь, вытру траву твоей мордой, – пригрозил я, в душе надеясь, что парень не рискнёт.

Но он рискнул, оказался смелее, чем я думал. Медленно набрал слюны, выдавил её на губы, и липкая слизь потекла вниз. Не успела она коснуться земли, как я, сделал два шага вперёд и врезал крепышу по яйцам.

Он согнулся пополам, и я добавил ему по шее, чтобы уткнулся носом в землю. Совсем не сильно и ударил, не так, как обычно бью своих быков, когда они не хотят надевать узду.

Друзья крепыша попытались организовать со мной драку. Но получилось это у них плохо, и они полетели по сторонам с разбитыми носами. Я успел врезать всего четверым, когда остальные сообразили, что к чему, и отвалили, замерев по кругу.

Я зло огляделся и заявил:

– Завтра с утра пошли на хрен туда, откуда выползли! Уроды!

И ушёл в свой дом на второй этаж.

Не успел присесть в любимое кресло, как от Разведчика телепатически донеслось:

– Что ты творишь?! К тебе пришли люди, жители нашего города, а ты их бьёшь! Как ты смеешь так себя вести?! Где твоя воля, где борьба за результат?

Уже много лет не звучала из уст наставника подобная интонация, казалось, я давно научился не доводить его до неё. Он в это время находился во дворе, а мне в мозг били его слова, будто раскалённые капли масла.

Я попытался мысленно закрыться от них, но учитель знал, как достать меня.

– Они придурки, – попытался оправдаться я. – Не знаю, как с ними быть.

– Так иди и учись! Не смей гнать! Стань нужным для них, и тогда они сами назовут тебя Командиром! Это приказ!

Слово «приказ» я тоже давно не слышал. Только Разведчик мог его мне отдать, и я не смел ослушаться. С двенадцати лет, как только попал к нему на воспитание. Учитель замолчал, зная, что больше слов ему не нужно.

А я задумался о том, что делать. Парни, конечно, были слабыми, даже подраться толком не сумели. Крестьяне на их месте продержались бы дольше, особенно с мотыгами и косами в руках. И дело было бы не столько в физической силе, сколько в обыкновенной природной агрессивности, которой у нас в городе никогда ни у кого не наблюдалось. Её отсутствие досталось нам от предков и тщательно поддерживалось. Даже среди непригодных.