Клич страсти

Потом Тимур слушал ее рассказ о том, что учиться она на последнем курсе, а сюда её отправили на практику в качестве медсестры, на время сбора хлопка. О том, что родом она из Сибири, любит красный цвет и равнодушна к Микки Рурку, "хоть он и красавчик". И еще, парень многое узнал об обычаях и порядках в городском медучилище.

Они совсем не успели наговориться, когда впереди показался барак ее отряда.

Девушка остановилась и потянулась за пакетом. Тимур заметил, что она как-то сразу посерьёзнела.

– Ну что ж, спасибо что проводил.

Отдавая пакет, он снова задержал её ладонь в своей руке.

– Мы же еще встретимся? – Его голос дрогнул.

Нина с улыбкой посмотрела ему в глаза.

– А ты этого хочешь? – спросила она.

Тимур кивнул.

– Тогда конечно!

Потом быстро сделала широкий полукруг рукой над грядками и добавила:

– Когда-то же его соберут и мы вернемся домой, в город. Сходим в кино. И мороженое!

Нина засмеялась и повернулась к бараку. Тимур схватил её за руку.

– Я… Я не хочу так долго ждать!

Нина взглянула на него пристально и уже без улыбки.

Потом придвинулась вплотную, положила ладонь парню на щеку и быстро поцеловала его в губы.

– Я тоже не хочу, – сказала она.

Улыбнулась, развернулась и упруго покачивая бедрами пошла к бараку.

Она оглянулась на ходу и запела.

Полюби под луной

Меня, в поле ночном.

Пылом страсти своей пробуди

Спящий зной!

Милый мой,

Я прошу об одном,

Лаской губы мои услади.

Остановилась, подмигнула и громко сказала:

– Приходи сегодня.

В полночь. Жди, я зажгу свет ненадолго, вон в том окошке с торца.

И пошла дальше, продолжая петь.

Тимур смотрел ей вслед и боялся любым движением спугнуть разгоравшийся внутри восторг ожидания.

Сегодня! Ночью, когда никто не сможет помешать!

Даже если с рассветом

Погаснет очаг

Нашей сладостной знойной любви,

Будет в памяти долго звучать, милый мой,

Зов любви, страсти стон

Внеземной.

Тимуру хотелось кричать и петь в ответ, озноб возбуждения заставлял дрожать.

Девушка помахала ему рукой и продолжала свой путь, напевая.

Освещенный яркой луной барак белел на фоне тёмного неба куском пластыря. Не единого огонька, ни движения вокруг. Всего пара окон глубокими дырами проемов пялилась в ночь, опустившуюся на землю.

Если бы не сезон сбора хлопка, барак смело можно было вписать в реестр брошенных и забытых домов.

Тимур сошел с дороги в поле и стал пробираться в грядках.