Проклятия от Якува

– Забрала-а-а-опустить!! Палицы в гору! – Послышалась очередная команда капитана.

И на долю секунды уже после того, как полицаи пошли вперед:

– Впере-е-е-ед!

Не то, чтобы мужик был очень активным. Он конечно же был перевозбужден, но кто, стоя в толпе и ожидая столкновения бывает спокоен? Также как и все смутьяны, он что – то там выкрикивал про равенство и свободу. В общем нес весь этот стандартный протестный бред.

Позже Маддуа понял почему все его звено, как магнитом потащило именно к этому мужику.

Он был большой. Высокий и плечистый. С сильными руками. Волнистые длинные волосы собраны в хвост. В бородке пробивалась проседь.

Вот им и показалось, что этот бугай уж точно не упустит возможности помахать своими словно молотошными кулачищами. Потенциальная угроза, достойный соперник.

Маддуа, Либедаш и Нэблодия, даже не переглянувшись и не сговариваясь, стали резво проталкиваться к нему. Сыпля ударами палиц налево и направо, полицаи наконец сумели взять мужчину в кольцо и стали вырываться с ним из этого клубка дерущихся, озверевших людей, лупящих друг друга палицами, камнями и всем что ни попадет под руку.

Все бы было ничего, да мужик-то был сильный. Очень сильный. Его невозможно было сдвинуть хотя бы на пару футов, не потратив усилий, хвативших бы на усмирение десятка смутьянов поменьше!

И хоть бы он ударил кого-то из звена, хоть бы опрокинул или замахнулся. Тут уж можно было бы не церемониться! Бить что есть силы палицами по особенным местам, всаживать в плоть шокеры, выбивая зарядами электричества склонность к сопротивлению!

Но смутьян умудрялся сопротивляться, не нанося никаких увечий избивавшим его полицаям.

Все чаще и яростнее вздымались палицы над головами. Все сильнее и изощреннее становились удары.

Наконец, уряднику со своим звеном удалось вытащить мужчину из толпы демонстрантов.

То ли силы его иссякли, то ли троица полицаев разошлась и стала работать в полную силу, непонятно.

Да и что тут думать! Они прижали его к стене ближайшего дома и стали с ожесточением бить палицами. Выхаркивали воздух и лупили неистово куда придется, словно отыгрываясь за то, что тот долго сопротивлялся.

Сдержанный обычно Маддуа вошел в раж и даже не думал урезонивать своих подчиненных как обычно, бывало.