Кокон

А что, если каждый из нас – одна из миллиардов частиц, и всех нас одушевили и приказали самостоятельно собраться в одну могучую картину? Как мне найти подходящие, с которыми мы образуем нужную связку? Станет ли эта часть значительной, или я окажусь тем куском голубого неба, который не страшно потерять и всегда можно дорисовать по памяти? И с каждым годом нас – частиц – все больше и больше, и расстояния между частицами все меньше, но мотивация собираться вместе, в исходный рисунок – все ниже. Я записал еще пару мыслей и сохранил файлы в «облаке».

Вышел из магазина. Все еще тепло, несмотря на поздний вечер. Лето. Неплохо бы сейчас покурить. Ведь покурить летом, в поле у заправки, глядя на вечерние сумерки… это охуенно. Это точно было охуенно. И больше не будет.

Водитель ждет у машины с парой стаканов кофе. Двести километров до Воронежа. Едем.

– Слушай, так ты, значит, от синьки гонял кодироваться? – заговорил он, быстро прикончив свой кофе.

– И сигарет.

– Ну понятно. А меня тоже жена все время пилит, чтобы бросил.

– Меня жена не пилит…

– …Третьего хочет. А сама все время: «Андрюха, придешь пьяным – не дам!»

Я сочувственно покачал головой, а Андрюха попросил допить мой кофе. Я заметил, что он в целом выглядит довольно бодро. Видимо, мы планируем ехать в Москву совсем без ночевок. Хорошо, что я поспал пару часов в дороге от Адыгеи. Дольше не вышло потому, что Андрюха быстро устал молчать и захотел приятной бессмысленной болтовни, которая так хороша в ночной дороге и надежно защищает от опасных зевков.

– Глянь, колонна понеслась, – Андрюха высунулся из окна и засвистел проезжающим мимо «уралам» с затянутыми брезентом кузовами. Не понимаю, чего в этом свисте больше, – одобрения или насмешки?

– Ебать, сколько их там? – я не придумал лучшей реакции.

– Да много, чо… Ты ж в курсе, сколько им платят?

– Нет. Не знаю. Слышал, что нормально.

– Нормально. Еще подъемные, страховка, – Андрюха замолк на секунду, но тут же продолжил. – Но это как посмотреть. Я вот хер знает, сколько может стоить жизнь пацана. А жизнь после?

Я с удивлением посмотрел на него. До этого Андрюха разве что строительные рынки вдоль дороги комментировал. Впрочем, я не сильно интересовался персоной, сон был важнее. И вот стал его разглядывать. Выглядит обычно. Невысокий, коренастый. Рано лысеющий для своих тридцати пяти.