Кокон

Сергей сдвигается вправо – черная каша, помедлив, плывет за ним. Сергей раздумывает немного и касается зеркала пальцем, давит, убирает палец. На поверхности остается неподвижный темно-серый отпечаток. Он касается зеркала в другом месте, и еще раз, еще, оставляя отпечатки разных оттенков серого, разной формы и размера. Соединяет образовавшиеся кружки, проводя пальцем между ними, – так возникают изогнутые линии, неровные и несимметричные, лишенные объема, словно расплющенные черви.

Бам! Резкий хлопок в ладоши – сверху и сзади, будто сторонний наблюдатель огромного роста решил перейти к следующему акту.

Зеркало слегка трясется, вибрирует, и черви оживают, и начинают ползать по поверхности зеркала. Но остаются плоскими, двухмерными, похожими на оживших змеек из десктоп-игр восьмидесятых, но прокачавших гибкость до максимума. Вулкан из пены остается где-то сзади, на фоне, медленно протекает и исчезает вовсе.

«Двухмерное пространство кажется неполноценным наблюдателю из трехмерного мира, – черт, тут еще и закадровый голос.

 – Но означает ли это, что в нем невозможна настоящая жизнь? Попробуйте представить себя одним из обитателей такого мира, попробуйте стать частью этого мира», – голос раскатист, и звучит все оттуда же – сзади и сверху. Так. Что он имеет в виду под «попробуйте»? Сергей оглядывается, приближается к зеркалу, пытается коснуться червей, пытается поймать их – ничего не выходит – ловкие твари с нечеловеческой скоростью ускользают. Проводит по зеркалу полной ладонью – ничего. Ощупывает себя – ничего. Замечает, что больше не видит собственных рук. Активнее машет ими в темноте – всё, виртуальные руки пропали. Опускает взгляд и видит только плоскую прямую линию. Это его собственное виртуальное тело. Плоское и прямое. И немного неровное, несимметричное. Он пробует податься назад – ничего не выходит. Пытается нащупать контроллер на коленке – ничего. Тело словно обрезали. Ему становится жутко. Жутко. Он больше не видит собственного тела, он может смотреть только перед собой. Он чувствует, как учащается пульс. Он знает, что это всего лишь виртуальный опыт, что есть какой-то следующий шаг, который активирует развитие сюжета, но эта физическая беспомощность, эта потеря контроля над телом, его уплощение, отсутствие таких привычных категорий, как «вперед-назад», – все это так же неприятно, как падать во сне.