Воин. Правитель. Чужак

Подложив ладони под подушку, он случайно пробудил себя, вернее, пробудил ту, с которой мечтал начать свой сегодняшний день. Её снова не было рядом, она пришла к нему из ниоткуда, прямиком из воспоминаний. Он разочарованно выдохнул. Поутру она нальёт его любимый молотый кофе. Но нальёт его далеко… далеко не ему.

– Милый, расскажешь, что произошло сегодня в отделе? – стенографистка, завязав пояс халата, аккуратными шажками вышла из дверей душевой.

– Не сейчас, солнце, я слишком устал. Давай я попробую хотя бы сегодня ни на что не жаловаться.

– О, значит, что-то серьёзное. Тогда не дури, рассказывай, я вся внимание.

– Хочешь, чтобы я закончил в слезах?

– Определённо. К мужским слезам я привыкла, и они, знаешь ли, хорошо возбуждают.

– Тогда я буду не в настроении. Не заставляй меня начинать. Если начну, то мы просто ляжем в постель.

– А что, это недурный исход, у нас будет целое завтра, а потом ещё, а затем ещё одна ночь, – она скользнула рукой по его колену и присела рядом.

Ласка выровнял спину и повернулся к возлюбленной.

– Ляжем спиной друг к другу. Ты не дала мне договорить.

– Перестань. Так я только больше хочу услышать историю.

Мейтна представил, как невидимая ладонь ложится на колено ему.

– Дай угадаю, два месяца назад?

– Именно. Но давай всё же не будем.

– Будем, милый, ты уже начал. Когда тебе хоть раз удалось от меня отвязаться?

– Ты всё знаешь, я почти уверен, вся Коллегия об этом прогудела. Ключница – и та, зуб даю, уже знает.

– Если даже и прогудела, то шёпотом. Слухи меня обошли, да и, в целом, меня они не то чтобы интересуют. Меня волнует правда. Твоя правда, любимый. Поэтому, давай, не томи. Не видишь, я уже уши развесила.

Она легонько помотала головой, дождавшись, когда он обратит на неё улыбку и чистое, освобождённое от пудры лицо.

Мейтна представил, как её голова опускается на подушку. Она вздыхает. Кончик её носа прикасается к его губам.

– Я даже боюсь произносить это слово.

– Не говори, обойдёмся без него.

– Они поступили несправедливо. Я же знаю, несправедливо! Почему они этого не знают?

– Потому что ты сидишь выше. Потому что ты ни разу, по сравнению с ними, не провинился.

– Этого мало… мало, я чувствую. Такую изощрённую шутку мог разыграть только самый завистливый, только самый никчёмный из них. Только самая настоящая гниль.

– Не сдерживайся.

– Ты пойми, я им ничего не сделал.

– Я верю.