Хотеть не вредно, или Наследник для дракона

Даже истерика в истерике.

А почему, собственно… Моего драконистого супруга ведь как-то родили. Что ж тогда так страшно? Хорошо, что у нас вся эта волшебная дребедень почти не работает, навоображала бы сейчас. Способность у меня такая – желать. Мир мне отзывается и выполняет, главное, сформулировать. А как тут сформулируешь, если вместо мыслей одни эмоции? Только бы не разрыдаться… Мне сейчас порыдать, что попить сходить.

– Войдешь или так и будешь там мяться? – Анатоль посмотрел в сторону прихожей поверх планшета и меня пронзило от макушки до пяток: подсвеченные монитором глаза были как… как… Как вообще можно быть таким красивым, когда мне так страшно!?

Я вздохнула.

Дрожа коленками, нога за ногу сбросила туфли за порогом и просочилась в щель.

– Как твоя сыпь? – губы дрогнули, готовые вот-вот улыбнуться.

– Она в полном порядке, – заверила я, голос дал петуха, я впечатлилась, замолкла и присела на край дивана.

– Да? – засомневался Анатоль.

Я подползла поближе и положила голову на его согнутые в коленях ноги, чтоб было не так заметно, что подбородок дрожит.

– Я… Я теперь умру?

Скорбная слеза-таки протиснулась и повисла на ресницах.

– Что случилось?

Супруг отложил планшет и насторожился, а я задала вопрос, превративший часть моей обратной дороги из поликлиники в аттракцион ужаса:

– А какого размера драконье яйцо?

– Ты вообще о чем?

– Анатоль, – сдавленно проблеяла я, – я беременна.

Сорвавшаяся слеза не успела коснуться мужниного колена, потому что в следующую минуту он уже стоял, схватив меня за запястье, а другой рукой рисовал в воздухе дышащий морозом овал перехода.

– Анатоль?

– Мы возвращаемся в Казскию. Или ты умрешь.

Мне сейчас показалось, или у него голос дрогнул?

– Это шутка такая?

– Это такая правда.

Он обжег меня изумрудами, дернул на себя, прижал и шагнул в ледяную тьму.

* * *

– И-и-и-и, – выдала я, тряпочкой болтаясь в руках, и с энтузиазмом утопающего вцепилась в рубашку Анатоля, балансирующего на зубце башенной стены растопыренными крыльями версии лайт.

Мои ноги ничего не чувствовали, потому что под ними ничего не было. А мне было. Очень страшно. Страшнее, чем быть беременной.

Рубашка, пропоротая раскрывшимися крыльями, с треском поползла по плечам, но меня уже поставили на твердое.

– Извини, – проговорил слегка сбледнувший Анатоль, – не учел, что нас теперь трое.

– Так нечаянно и родить можно, – выдохнула я.

– Рано, – сказал Анатоль и спрятал красивое.