Чучело рыжего кота

Мне лишь поручено передать их.

– Но кому же? Кому?!

– Эти цветы для некой Марии, живущей в квартире тридцать семь. Меня просили передать их ей. И я как раз хотел спросить у вас, не подскажите ли вы мне, где находится эта квартира?

Мими задумчиво посмотрела на свои тряпки, морща лоб.

– В нашем доме нет никакой Марии.

Зигмунд растерянно посмотрел сначала на неё, затем на букет.

– Не может быть. Там внизу стоит её жених, который, собственно, и просил меня передать ей эти цветы. Может, вы с ней просто не знакомы?

Мими отрицательно покачала головой.

– Нет-нет, я знаю всех, кто живёт в этом доме. На улицу я практически не выхожу и потому у меня было время узнать своих соседей. И среди них нет ни одной Марии.

Зигмунд сделал ещё одну попытку разобраться в ситуации.

– Ну, а квартира тридцать семь? Есть в этом доме такая квартира?

Мими подняла на него свои глаза, ещё не просохшие от слёз.

– Да, квартира, конечно, есть. И там живут две молодые девушки. Но, насколько я знаю, ни одна из них никогда не была Марией.

Зигмунд был в замешательстве. Всё походило на один большой розыгрыш. Вот только кто его разыгрывал? Молодой парень, ждущий его внизу (и ждущий ли вообще?), или же эта девушка? Если всё-таки Мими пытается по каким-то своим причинам одурачить его, то будет очень неудобно явиться к парню назад с цветами и сказать о том, что здесь нет нужной ему девушки, а затем узнать, что его подло разыграли. Нет уж, раз решил что-то делать, то делать нужно до конца.

Тем более эта Мими не вызывала у него доверия. Странная она какая-то. Зигмунд решил добраться до злополучной квартиры и выяснить всё на месте. Даже если там и не окажется никакой Марии то, по крайней мере, когда он спуститься вниз, стыдно будет не ему, а тому парню, жениху этой самой Марии.

– Мими, ты не могла бы проводить меня до квартиры тридцать семь?

Он и сам не заметил, как перешёл с «вы» на «ты».

– Нет!!! – вдруг громко крикнула Мими и бросила своё бельё на пол, так что Зигмунд даже вздрогнул от неожиданности.

Крикнув, она так и застыла с полуоткрытым ртом и неестественно опущенными руками, будто испугавшись звука собственного голоса.

– Простите, – сказала она и, став на колени, стала собирать свои грязные тряпки.

Зигмунд стоял, не зная, что дальше предпринять. Толку от этой девушки не было, она лишь тянула время. Взглянув ей в лицо, он опять увидел сгусток мутной слизи, нависший над её верхней губой.