Когда зацветет терновник

– Ты чего такая? – удивленно вскинулся Томаш, отрываясь от работы и интересом разглядывая румяную, как яблоко, сестрицу. – Будто тебя замуж позвали!

Лорка поспешно приложила ладони к щекам, но те занялись еще пуще. Пришлось к умывальнику бежать и долго плескать в лицо водой.

– Что, правда? – вытаращился Томаш. – А кто?

И тут он разглядел гостинец, который Лорка на лавке бросила.

– Это Гринь, что ли? Вот дурная!

– Уши целые? Мешаются? – обидевшись, спросила она братца, вытирая унявшиеся щеки.

– А что уши сразу! Половина вески знает, что Ермил еще той весной с Гавром об заклад побились, что старостина Цвета за Гриньку пойдет, – тараторил Томаш. Он уже запустил пальцы в кулек и радостно пихал сладости за щеку, как хомяк.

– А вдруг нет? – Лорке стало обидно, она не хуже Цветы, и коса длиннее и вообще!

– А вдруг да!

В сенцах лязгнуло. Томаш спрятал кулек за пазуху, и нырнул за печь, откуда появился с новым смолистым чурбачком для лучины. Лорка натянула передник и полезла в печь за кашей.

Отец, это был он, утром так и не поел. «Может от того и злой, – подумалось Лорке. – Интересно, скажет, что на торжке было?»

Глава 2

Отец так и не сказал. Поел и так же молча во двор пошел, в свою сарайку, где он шкурами занимался. Что он себе думал, не понятно.

Томаш закончил с заданием и стал проситься гулять, хитро блестя глазами. Лорка всегда удивлялась, как ему удавалось все весковые новости собирать.

– А огород полоть? Опять мне одной?

– Ну, Лорка, – заныл тот, потом за пазуху полез и вернул кулек с Гриневым гостинцем.

Моргнуть не успела, а брата и след простыл. Лорка сунула пальцы в кулек – там сиротливо лежала одна конфетка. Сладкая. А от Гриня всегда медом пахнет. От других парней телом или мылом, а от Гриня – медом. Дурак. Зачем про свата говорил, если у них с Цветой все сговорено.

Вымыв тарелки и начистив картошки на ужин, Лорка отправилась полоть. Сегодня не жарко, можно и днем, и комарья нет.

Она разогнулась.

Морковка тянулась аккуратными зелеными рядками, в бороздах подсыхала вырванная сорная трава. Хорошо. Высоко в небе пел жаворонок, бродили по двору куры, чем-то стучал в сарайке отец. Девушка подумывала пройтись еще по огурцам, да не успела.

– Эй, Лорка! – братец сидел под кустом смородины, лопал черные, крупные, но еще кисловатые ягоды, извозив красным соком губы и подбородок, потому как сначала в жменю рвал, а потом все сорванное в рот закидывал.